– Но это же должно было вызвать большое возмущение в Англии! – Элиза попыталась представить, что бы сказал Пол, если бы узнал, что она с таким интересом слушает о том, что отлично знает сама. Это было бы катастрофой. Спенсер в два счета бы догадался, почему она это делает.
– Да, там некоторым пришлось нелегко: все политики, сочувствовавшие колониям, подвергались нападкам, а указанный закон сплотил вокруг себя всех, настроенных против интересов колоний. Премьер-министр лорд Норт заявил: «Независимо от того, чем все кончится, мы должны рискнуть, иначе все и так окончено». Британское правительство полагало, что такое деяние не должно оставаться ненаказанным, поэтому оно объявило Бостонский порт закрытым.
Пол поставил чашку и глубоко вздохнул.
– Иногда я жалею, что живу не в те веселые времена. Впрочем, наш век тоже нельзя назвать спокойным. – Тень недавней войны словно придвинулась к ним. – Здесь, в колониях, Бенджамин Франклин заявил, что весь уничтоженный чай должен быть оплачен, все семьдесят тысяч фунтов. Роберт Муррей вместе с другими торговцами отправился к лорду Норту с предложением оплатить все расходы, но они получили отказ. Однако многие колонисты были воодушевлены произошедшим. Так что, выбросив за борт чай, колонисты заложили камень в основание борьбы за независимость.
– Наверное, людям было трудно без чая, – покачала головой Элиза.
– Да, но многие колонисты в знак солидарности добровольно отказывались от употребления чая, заменяя его «ароматной настойкой» из листа малины и другими травяными напитками, а также кофе. Тем не менее массовый отказ от чая не был долгосрочным. Скоро все вернулось на круги своя. Как бы там ни было, мы пришли сюда из Англии и долго без чая жить не сможем. Это общее у нас с теми, кто остался на берегах туманного Альбиона. Боюсь, чем дальше, тем общего меньше. Даже язык начинает различаться.
– Вас это радует или пугает, мистер Спенсер? – спросила Элиза.
– О, это меня вдохновляет. Не представляете, мисс Уивер, как много можно почерпнуть в разнице культур! Особенно в торговле, которой я занимаюсь.
И они перешли к обсуждению «Все для леди».
Эта тема оказалась самой неисчерпаемой. Элиза восхищалась торговым домом, созданным Спенсером, а для Пола он вообще, казалось, был единственной любовью. Иногда Элиза даже завидовала… магазину. Какой абсурд!
Идя в ателье после этого маленького «Бостонского чаепития» – так Элиза мысленно называла первый поход с Полом в кафе, – девушка непроизвольно улыбалась. Она позволила себе забыть о разнице в положении, когда говорила со Спенсером. Она осмеливалась ловить его взгляд. Она следила за движениями его рук и губ, за тем, как он прищуривается и хмурится и как усмешка трогает уголки его рта. Закрыв глаза, Элиза так четко могла представить себе Пола, как будто он был рядом.