Дальше мы предпочли двигаться как угодно, но только не по аллеям. В трех шагах было видно не дальше собственного носа. Приходилось больше полагаться на уши. Густой подлесок сковывал наши движения. Если бы кто-то предложил мне сделать это неделю назад, я бы покрутил пальцем у виска, глядя на этого человека, потому что, во-первых, заросли были полны всякой тварью и мне за шиворот успели упасть не меньше трех пиявок, а, во-вторых, соваться сюда городские власти вообще никому не рекомендовали — в таких заброшенных парках ежедневно пропадали люди. И самое главное — они не всегда становились жертвой какого-нибудь маньяка. Ходили слухи, что в таких местах обитали неземные хищники. Но я не верил. Теперь же мне это предстояло проверить на собственной шкуре. Правда, я помнил о судьбе стажера газеты — Люды Ляшовой, которая, что называется, канула в вечность в Таврическом саду, что с таким же успехом могло быть и мифом. Иногда мне казалось, что она просто сбежала на Марс, и мне очень хотелось узнать, как ей это удалось. Признаться, я ей завидовал.
Где-то в районе центральной круговой аллеи взлетела стая рогоклювов. Потом красноплечий ара испуганно уселся на ветку и принялся кого-то разглядывать. Странное ощущение овладело мной. Казалось, что я присутствую на репетиции собственной судьбы.
Видать, Луке в голову тоже пришла подобная мысль, потому что он присел и замер. Потом в 'ракушке' что-то невразумительно пискнуло, и я решил, что нас разыскивает Леха. Тогда я, подражая утке, покрякал два раза. У нас с Лехой был такой договор — если опасно пользоваться связью или неизвестно направление луча, мы крякаем. Дело было еще и в том, что у утиного кряка нет эха. В ответ мы услышали двойное 'кря'. И я сказал, прижав ладонь к уху: 'Леха, не валяй дурака… У меня в ухе тут же раздалось хихиканье. Но это определенно был не его голос. Мне ли не знать Лехино хихиканье. Лука посмотрел на мое лицо и все понял. Кусты по направлению к нам раздвинулись, и мы разбежались в разные стороны.
В общем — слабая попытка изменить судьбу. Нас гнали в сторону патруля. Я сразу понял, что судьбу не изменить.
Дальнейшее происходило очень и очень быстро. Мы шарахнулись в сторону проспекта Бакунина. Но полицейские искусно отрезали нам путь, выставив наблюдателей на аллее, параллельной улице. Тогда мы побежали в противоположную сторону и замерли в центре парка. Звуки преследователей раздавались со всех сторон. Нам, что называется, упали на хвост.
Лука стал паниковать: то пытался зарыться в густой листве, то хотел спрятаться на дереве. Я уже не обращал на его маневры никакого внимания, потому что самому было страшно. Мне казалось, что имидж крутого парня не соответствует действительности. Жаль было разочаровываться в хорошо знакомом человеке, хотя этого человека я и не любил. Вот Леху я любил, а Луку — нет. Он не вызывал никакой симпатии. За ним было приятно наблюдать, как за профессионалом, но любить его было невозможно. Мы были родом с разных планет и даже из разных эпох, потому что время на Марсе и на Земле тоже текло по-разному.