Короче говоря, пешка проходит в дамки, ушлый Паша в одночасье становится владельцем «генеральской» квартиры и уже со спокойной душой думает о том, как лучше всего реализовать похищенное.
Выслушав Голованова, Маурин долго молчал, наконец произнес не очень-то веселым голосом:
— Ты сам все это придумал или… или прочитал где?
— Слушай, Костя! — возмутился Голованов. — Я, конечно, понимаю твой скепсис, но нельзя же отбрасывать то, что лежит на поверхности. И то, что Григорьев…
— Возможно, ты и прав! — перебил его Маурин. — Я бы даже сказал, что я верю в то, что твой Григорьев или сам заделал мокрый грант, или же навел на него кого-то из своих подельников.
— Так чего ж ты?..
— А того, что я далеко не уверен, что прокуратура позволит себе начать новое расследование, имея на руках только твои домыслы. Это раз! Второе… У нас нет ни одного серьезного факта, который смог бы развернуть версию ограбления Самсоновой на Григорьева. Это два! Далее…
— Но я… я убежден, что коллекцию статуэток Григорьев держит у себя дома! — не выдержал Голованов. — Зная ее цену, он просто не мог… ты понимаешь, не мог передоверить ее кому-нибудь. Слишком уж велик соблазн, чтобы не кинуть на этой коллекции подельника и не свалить с ней куда-нибудь за дальний бугор или в ту же Прибалтику. И если провести на квартире Григорьева обыск…
— Да ты о чем талдычишь, Сева! — возмутился Маурин. — Ты же умный вроде бы человек, да и в сыске не первый год. Так вот скажи мне, умный человек, кто… какой прокурор даст тебе ордер на этот шмон?
Маурин замолчал, тяжело дыша в телефонную трубку, молчал и Голованов. Наконец произнес устало:
— Значит, выходит, что моему генералу — десять лет отсидки, а твоему Григорьеву…
— Зачем же! — огрызнулся Маурин. — Будем искать выход.
Уже ближе к вечеру на мобильник Ирины Генриховны позвонил Шумилов-старший и спросил, готова ли она встретиться с его братом. И если до этого момента она еще сомневалась в целесообразности этой встречи, понимая внутреннее состояние мужа, то после того, как Шумилов произнес слово «брат», она уже не могла отказать.
— Спасибо, Ира! — поблагодарил Шумилов и тут же отключился, чтобы сделать звонок Глебу. И не прошло, пожалуй, пяти минут, как тот позвонил сам.
— Ирина? — каким-то хриплым голосом произнес он. — Надеюсь, вы меня еще помните? Мы танцевали на дне рождения у Игната. И тогда вы еще сказали, что неплохо было бы почаще встречаться всем вместе.
— Да, конечно, — хмыкнула Ирина Генриховна, сделав знак мужу, что звонит Глеб. — И поэтому вы решили напомнить о себе.