– А откуда тогда ты знаешь про Марию?
– Тамара сказала, уж она-то, по-моему, только такие сериалы и смотрит.
В коридоре послышались тяжелые шаги поварихи.
– И ее про девушку тоже спроси, – шепнула я Артему.
Тамара нерешительно заглянула в дверь:
– Можно?
– Да, да. Заходите. – Артем сделал приглашающий жест.
Тамара вошла в комнату и встала посередине, переминаясь с ноги на ногу.
– Да вы садитесь! – пригласил Артем, указывая на кровать. Тамара села на самый краешек. – Представьтесь, пожалуйста, – попросил он.
– Петрова Тамара, домработница.
– А по батюшке вас как величать?
– Матвеевна.
Мы с Артемом переглянулись. И эта Матвеевна?
– Тамара Матвеевна, что вы можете сказать об Антоне Архипове?
– Это об Антошке, что ли? Только хорошее. Серьезный парень был, старших уважал, со мной всегда здоровался и за ужин благодарил. Вкусно, говорит, готовите… – Тамара вдруг всхлипнула, а потом тихо заскулила: – Такого парня убили! Ироды! Изверги! Мне Лексеич как сказал… я аж заплакала. Жалко мне Антошку!
Тамара вытерла лицо передником.
– Не знаете, Тамара Матвеевна, а девушка у него была?
Повариха испуганно посмотрела сначала на Артема, потом на меня:
– Не было. Когда ему с девками-то встречаться? Он работал допоздна.
Тамара опять немного занервничала при вопросе о девушке. Что это? Всех почему-то нервирует этот вопрос, хотя что здесь необычного? Молодой, здоровый, симпатичный парень просто обязан был иметь как минимум подругу. Ему ведь не пятнадцать лет! И не монахом же он работал у Василевского? Деревенские вообще серьезно относятся к этому вопросу. Он, по-хорошему, должен был уже и о женитьбе подумывать.
– Значит, не было, говорите? – сказала я таким тоном, чтобы Тамара поняла: я очень сомневаюсь в ее словах. – А свою ванную комнату вы давно убирали?
Домработница посмотрела на меня удивленно:
– А п-причем здесь… Давно… Мне не до своей ванной, я хозяйскую почти каждый день драю… а свою уж так… иногда. Мы ведь только с Антоном ею и пользовались.
Я встала и вышла из комнаты. Артем еще о чем-то спросил Тамару, а я направилась в конец коридора. Вот она, последняя дверь. Я открыла ее и увидела ванную для обслуги. Здесь были унитаз, раковина и душевая кабина. Все недорогое, простенькое. Бежевая кафельная плитка на стенах, коричневая – на полу. Над раковиной – зеркало с полочкой. Все довольно чистое, видно было, что пользующиеся туалетом люди весьма аккуратны. Под зеркалом стояли два стаканчика с зубными щетками, лежал тюбик пасты. Крем для бритья, станок, мыло, расческа. Я стала внимательно осматривать все – от унитаза до душевой кабины. Черт, полы слишком темные, плохо видно. Я присела на корточки, склонившись к самому полу. Так, а в душевой кабине у нас что? Это женский волос, но он может быть и Тамарин. Шапмунь на полочке и гель для душа… хм, достаточно дорогие. Так, вот кое-что в уголке за душевой кабиной… Ну-ка, ну-ка, что это? Я поднесла найденную вещицу к свету. Ага! Я оказалась права. Не зря я здесь ползала… Я зажала в руке находку и вернулась в комнату Антона.