– Рассказала… Верно. Но где именно ты ее нашла, я хочу знать?
– Совсем рядом с могилами прадедушки и прабабушки…
– Место показать можешь?
– Могу, конечно. Только как туда добраться, я не знаю.
– А кто знает?
– Баба Дуся.
– Где она?
– Дома сидит. Ехать к себе боится.
– Так до сих пор и сидит?
– Ну… Надоела уже всем… Говорит: «Пока поп квартиру не освятит, жить в ней не буду». Папа с мамой уговаривали ее, уговаривали… Где, говорят, мы тебе попа возьмем? А баба Дуся сразу в слезы…
– Значит, говоришь, она дома.
– Ага.
– А ты чем занимаешься?
– Да так… Гуляю вон с девчонками. Скоро в лагерь поеду.
– Когда?
– В субботу отправляют.
«Эге, – кумекал Севастьянов, – нужно спешить».
– Отведи меня к бабушке, – попросил он.
– Пойдемте.
С того времени, как Севастьянов видел Дусю Копытину в последний раз, та как будто несколько пожухла и сморщилась, точно долго висящий на одном месте воздушный шарик. Увидев профессора, она не выразила особой радости, хотя и вежливо поздоровалась.
Севастьянов решил сразу взять быка за рога.
– Я к вам, Евдокия… Васильевна, кажется?..
– Ага, Васильевна.
– …с небольшой просьбой.
– Ну?
– Не желаете ли съездить на могилы ваших родителей? Проведать, так сказать…
– Месяца еще не прошло, как я там была в последний раз, – отозвалась Дуся. – А вам-то это зачем?
– Дело в том, что Наташа обнаружила неподалеку любопытную вещь, и я бы хотел повнимательнее изучить это место.
– Какую еще вещь?
– Монетку, бабушка, – вступила в разговор девочка, – я же тебе рассказывала.
– И чего?
– Покопаться там…
– На кладбище копаться?!
– Да не копаться, – досадливо произнес Севастьянов, поняв, что сказал лишнее, – а просто посмотреть: нет ли там еще чего?
– Не поеду, – отчужденно сказала Дуся, поджав и без того тонкие губы.
– Для науки нужно.
– А мне какое дело!
– Очень надо!
– Иди, Наташенька, гуляй, – все так же отчужденно произнесла Дуся, давая понять, что разговор окончен. Девочка упорхнула.
– Поедем… – продолжал уговаривать профессор. – На такси сядем – и там. Прокатитесь, проветритесь. Погода вон какая прекрасная стоит. Не надоело дома-то сидеть?
– Ох, надоело! – тяжело вздохнула Дуся. Похоже, вопрос Севастьянова задел ее за живое. – И хорошо бы – дома. Так ведь не дома я… Хоть и у дочки живу, а чувствую, надоела им хуже горькой редьки.
– Отчего же не возвращаетесь?
– Пока квартиру не освятят, не вернусь. Вот те крест, не вернусь! – И старуха перекрестилась.
– А когда ее освятят? – стараясь не улыбаться, спросил Севастьянов.
– Когда освятят, тогда и освятят! Ходила я к батюшке, просила… Так он меня на смех поднял. Если, говорит, я каждую квартиру святить стану, когда же остальные требы править буду? Я говорю: «Нечистая сила у меня в доме завелась. А побрызгаете на стены святой водицей, она и уберется». Иди, говорит, тетка со своими суевериями прочь! Не до тебя! Вот тебе и раз! Не таких слов я от него ждала. Правильно одна женщина сказала. Обмирщились, говорит, нынче попы. То-то и есть, что обмирщились.