— А сколько денег придется получать? — спросил Стас.
Данный вопрос не в меньшей степени интересовал и Лома, он молча потянулся за сберкнижкой, чтобы посмотреть сумму вклада, но Савельевич перехватил его руку и сказал:
— Тот, кто захочет узнать сумму вклада и возьмет книжку в руки, тот и пойдет получать деньги в сберкассу. А двое других будут ждать его здесь. Потом каждый из нас получит причитающийся ему куш.
Лом отказался от своего намерения, отошел от тумбочки и сел. Наступила гнетущая, неприятная тишина, которую прервал Лом:
— Савельевич, ты можешь хотя бы примерно сказать, сколько придется получать бабок?
— Чего секретничать! — поддержал его Стас.
— Книжка лежит на тумбочке, берите и смотрите, условия я вам сказал. Я не секретничаю, а боюсь вашей робости. Скажу, что придется получать не менее двух десятков косых, а теперь тот, кто хочет идти за ними, пускай идет.
— Я за бабками не пойду. Мне достаточно той доли, что ты мне обещал, — угрюмо пророкотал Лом.
— Почему не пойдешь? — в один голос спросили Савельевич и Стас.
— У меня слишком приметная харя, я малограмотный, могу там в чего-то не врубиться и засветюсь. Лучше поручите мне охрану Рыбы. Он меня понимает, уважает, мы с ним нашли общий язык, — демонстрируя свой огромный кулак, ухмыльнулся Лом.
Стас, лишившись конкурента, встал перед лицом предстоящей «опасности» один: «Что я, дурнее Лома, чтобы вот так сразу лезть на рожон? Тем более даже Лом боится непредвиденных осложнений и опасных последствий», — подумал он, робея, и, обращаясь к Савельевичу, напомнил ему:
— Ты обещал нам за работу деньги, тебе и идти за ними.
— Кроме тебя, за ними идти некому, — поддержал Стаса Лом.
«Если я сразу соглашусь, то они еще могут изменить свое первоначальное решение. Надо себе немного набить цену», — довольно подумал Савельевич.
— Я разработал операцию, нашел мохнатую приманку и теперь я же должен идти в западню, чтобы принести и раздать вам деньги, тогда как вы будете здесь отсиживаться, ничего не делая? А не слишком ли много требуете от меня, дорогие мои кореши? — с издевкой произнес Савельевич, убеждаясь, что конкурировать с ним никто не желает.
Лом и Стас чувствовали себя неловко, но изменять своего решения не собирались.
— У тебя вид более благородный, да и нервишки покрепче наших, поэтому ты уж, Савельевич, рискни.
Наступила пауза, в течение которой каждый думал о своем, не зная и не предполагая каверзных мыслей другого.
— Так и быть, я пойду за деньгами, но вместе со мной должен идти Стас, — нарушил тишину Савельевич.
Слова были им не произнесены, а мученически выдавлены, с артистическим мастерством, фальшь которого присутствующие не заметили.