— Ну, эти редко куда из комнаты уходили, разве что в выходной к своим на рынок, поболтать, — пояснила коменданша, закрывая дверь. В это время к ней подошел парень в тренировочном костюме, с плеером на поясе.
— Слышь, Клавдия Алексеевна, вы Сашку не видели?
— Какого Сашку? У нас тут этих Сашек как собак нерезаных.
— Ну, из семнадцатой.
— Алексеенко, что ли?
— Ну да. Он мне «кусок» должен уже два месяца, обещал отдать с этой получки. Вчера приходил, его нет, сегодня тоже.
— Получка у них, в известковом, позавчера была, — напомнила коменданша, — я что-то, после этого, его не видела.
— А сосед его где? — добивался кредитор неизвестного Сашки. — Может он знает?
— Он в кутузке как третий день уже, пятнадцать суток ему дали. Устроил тут мордобой на весь этаж, человек пять избил.
— А вы можете открыть эту семнадцатую комнату? — спросил внимательно слушавший этот монолог Шаврин.
— Могу, — согласилась коменданша. — Пошли.
В семнадцатой все было почти так же, как в тринадцатой, только еще меньше порядка, да густой слой сизой плесени на початой буханке белого хлеба.
— У него родные или друзья здесь есть? — спросил Алексей, рассматривая этот безрадостный натюрморт.
— У Алексеенко, что ли? — не поняла коменданша.
— Ну да.
— Нет, он приезжий. Никого у него тут, в Кривове, родных нет.
— А подруги?
Клавдия Алексеевна заржала.
— Какие подруги? Он же из ликвидаторов, этих, чернобыльцев. У него хрен давно уж на пенсию ушел. Как он тут появился, девки наши кинулись, было на него, и ни фига, полный облом. Он и пил так как раз из-за этого. Неделю пьет, три недели сухари грызет.
Шаврин почесал лысину, потом спросил: — А к нему малолетки, случайно, не приходили? Трое.
— Это длинный такой, и два коротких? — Сразу поняла, про кого идет речь коменданша. — Бывали. Гоняла я их отсюда, и не раз. Но уж очень они наглые, особенно этот, длинный.
Когда Шаврин вернулся в кабинет Колодникова, тот возбужденно рассказывал начальнику криминальной милиции Логунову о достигнутых успехах.
— Еще он дал показания, что они убили какого-то мужика на эстакаде. Фамилию он вспомнить не смог, звали Сашей. Жил он где-то в общежитии…
— Алексеенко его фамилия, — дополнил его рассказ Шаврин. — Алексеенко.