Получай, голубчик!
Джемайма подняла голову и, встретившись с ним глазами, подбавила в свой взгляд страсти и пыла. Между нами ничего не изменилось, говорил этот взгляд. Я по-прежнему хочу тебя, очень-очень хочу. Но следующий шаг — твой.
— Итак, что там у нас в программе после карусели? Тир? — поинтересовалась она нарочито скучным голосом.
Энрике засмеялся.
— Думаю, я тебя удивлю.
***
Все детали предстоящей встречи он продумал так, как продумывает генерал план решающей битвы. Но, как то бывает куда чаще, чем хотелось бы, судьба распорядилась по-своему. В пятницу утром, когда в голове у Энрике только и было что вечернее свидание, ему снова пришлось срочно улететь. Таковы издержки свободного предпринимательства: когда вся ответственность на тебе, ты и отдуваешься, если случается что-то непредвиденное.
Нет, ничего трагического не произошло, всего лишь досадная деловая необходимость. Но как же проклинал в ту минуту Энрике все деловые необходимости на свете! Кабы не близящееся тридцатилетие — а значит, и роковой срок соглашения с отцом, никакие силы не заставили бы его покинуть возлюбленную.
Он обещал Джемайме вернуться в понедельник. Но, приложив поистине нечеловеческие усилия, поставив на уши всех деловых партнеров, закончил свои дела к четырем часам дня в воскресенье. А вечером уже был в Батлере. Он буквально дрожал от нетерпения при мысли, что скоро, очень скоро увидит наконец возлюбленную! Пришла пора покончить с затянувшимся «целомудренным ухаживанием», от которого Энрике денно и нощно горел на огне страсти. Всякий раз, когда Джемайма смотрела на него томным призывным взглядом, он чувствовал, что взорвется на месте.
Но если это вынужденно-добровольное воздержание и было для него настоящим адом, то Энрике знал, во имя чего страдает. Он должен был сделать все, чтобы Джемайма поняла: ему можно доверять, на него можно положиться. И еще он давал ей время разобраться в своих чувствах.
Что же до чувств самого Энрике, тут никаких сомнений не было: он любил эту женщину, любил так страстно и пылко, как и не думал когда-либо кого-либо полюбить. Хвала Небесам, что в свое время уберегли его от брака с Александриной! Теперь Энрике знал, к чему, точнее к кому, вели его все эти тридцать лет жизни.
***
Не ожидая ничего хорошего от этого вечера, Джемайма сидела у окна и пыталась сосредоточиться на чтении. Но даже любимый Вудхауз сегодня не утешал и не увлекал. Снова одна! То есть не совсем одна, раз есть Бобби, который залег с «Одиссей капитана Блада» у себя наверху, и Синтия, что засела в ванной, экспериментируя с гелем для укладки волос. С семьей — но без любимого. И пусть разлука продлится недолго — терпеть осталось всего день, — на душе у молодой женщины было тоскливо.