– Да… Это многое объясняет. Но это вовсе не означает, что тот, кто полюбит тебя, потом обязательно бросит или предаст, Фабиан! Любовь – это огромный риск, но… Может, лучше рискнуть и полюбить кого-то, чем позволить сердцу пустовать до самой смерти?
Лаура провела кончиком языка по пересохшим губам. Фабиан не знал, как ему удалось сдержаться и не прижаться к ее губам прямо здесь и сейчас. Желание прикоснуться к ней, попробовать на вкус ее губы как лихорадка охватило его.
– В твоих словах есть смысл, но до настоящего момента я не очень задумывался об этом.
– Ты – не единственный, кто не воспринимает советы, Фабиан. Когда моя семья невзлюбила Марка и выступила против того, чтобы я продолжала с ним отношения, я не придала этому никакого значения. Они видели, что это за человек, а я, хоть и знала с самого начала о его проблемах, обманывала себя, полагая, что, если люблю его, а он любит меня, мы сможем все преодолеть. Так что я тоже не очень хорошо разбираюсь, во взаимоотношениях, и это едва не стоило мне жизни.
– Но ты извлекала урок из собственного опыта и при этом не стала черствой и бездушной, как многие на твоем месте. – Фабиан улыбнулся, заметив облегчение в ее глазах, но тотчас нахмурился. – Кстати, почему ты без шляпки? Под таким солнцем можно обгореть! Ты вернешься со мной домой, Лаура? Кроме того, что тебе нужно отдохнуть после травмы, может быть, ты поверишь, что нам есть о чем поговорить?
После палящей жары на улице воздух в квартире был блаженно прохладный. Лаура сбросила у двери сандалии, выпрямилась и обнаружила, что Фабиан пристально смотрит на нее. В это мгновение для Лауры ничего больше на свете не существовало; только незабываемый взгляд его глаз.
Воздух сгустился, казалось, каждая молекула напиталась напряжением, которое предвещало какой-то взрыв. Фабиан тоже снял обувь, и все в нем, от макушки до пальцев босых ног, излучало чувственность, против которой даже непреклонная воля не могла устоять.
Лаура увидела его рядом с Ватиканом и с этого момента никак не могла унять дрожь, охватившую ее тело. Он стоял там, как прекрасный ангел, только что посланный ей с небес. Лаура даже не попыталась пройти в Сикстинскую Капеллу, потому что все это время лишь слепо смотрела в туристический буклет. Он играл роль щита, скрывая ее слезы, наворачивавшиеся на глаза всякий раз, когда она думала о Фабиане и о том, что, возможно, больше никогда его не увидит.
Она была донельзя тронута тем, что он открыл ей свое сердце и рассказал о прошлом. Теперь она любила его еще сильнее. Поток слов иссяк, и теперь только желание пульсировало у нее в висках…