Пьетро уже вытаскивал из ниши шланги «пылесоса». Точнее, «Многофункционального агрегата обдува скафандров», но кто же в здравом уме и трезвой памяти такое выговорит? Пылесос — он и есть пылесос. Совок с отсосом под ступни, подводящий шланг чуть выше. Пылесос загудел, сдувая с подошв лунную пыль, мгновенно исчезавшую в раструбе.
— Правильно! Сапоги надо чистить с вечера, а утром надевать на свежую голову! — Пьетро только отмахнулся от изрядно уже приевшегося юмора из русских армейских арсеналов. В Италии такой юмор называли «карабинерским». В принципе «сапоги» везде одинаковы, как и отношение к ним, особенно в научной среде. Но русские военные, оказывается, даже гордились репутацией дуболомов, вплоть до того, что собирали и цитировали особо тупые шутки к месту и не к месту. Чаще, к сожалению, не к месту.
Сергей спрыгнул на дырчатый настил, шланги просунули в дверцу скафандра Пьетро — первым вошел, первым сушишься — и дали теплый воздух. Костюмы и перчатки сушили уже в главном отсеке.
Сменив белье (одноразовое, по комплекту на выход), Пьетро обернулся. Командир стоял в интересной позе — рабочий костюм одет только наполовину — и разглядывал пыльно-серую полосу на штанине. Накинул наконец куртку, взял из полувыпотрошенной пачки салфетку, провел по стене туалетной кабинки. Крякнул и обернулся к Пьетро. Задумчивый взгляд командира ничего хорошего не сулил.
— А скажи-ка, дорогой товарищ… В смысле — уважаемый господин доктор. Ты ведь в армии не служил?
— Нет, мне повезло, у нас призыв отменили, начиная с четвертого года. А мне тогда восемнадцати еще не было! — Пьетро воссиял. А зря.
— Жаль. Очень жаль.
— Почему?
— А вот почему. Что такое белоснежный носовой платок старшины, — взмах салфеткой, ставшей вдруг серо-бурой, в тон равнине и скалам там, за стенкой, — и, главное, как он применяется, вы, господин доктор, наверное, не знаете?
Переходы с «ты» на «вы» и обратно тоже изрядно нервировали. Во-первых, у итальянцев так не принято. А во-вторых, никогда не поймешь — то ли это переход от шуточек к серьезному разговору, то ли это очередная ступень той же шутки, замаскированная под эту самую серьезность. Очень трудно с русскими, особенно с русскими военными…
— Знаю, Сергей. — Печальный вздох. Ну почему нельзя было сказать нормально? — Только у нас это — белый халат шефа.
— Ох-х, уважаю я химиков. Вам бы еще строем ходить научиться и извилину дополнительную фуражкой натереть — совсем на людей похожи будете.
Пьетро опять немного покоробило. Не столько от очередной порции казарменного юмора, сколько от нехорошего предчувствия — такое вот грубоватое фиглярство обычно предшествовало чему-то совсем уж неприятному, намного худшему, чем после простого чесания затылка.