Ошеломленный этой отповедью, Тристан молчал. А Хейд продолжала изливать свой гнев:
— Что же касается тех вилланов, которые не оказали тебе должного уважения, то ты должен понять: не за знатное происхождение уважают человека, а за его слова и дела.
Тут Тристан наконец-то обрел дар речи, и в нем проснулась уязвленная гордость.
— Не учи меня, Хейд! Я прекрасно знаю свой долг и свои обязанности! И я не стану, словно придворный шут, потворствовать твоим вздорным детским выходкам!
Хейд резко рассмеялась:
— Тебе, лорд, не требуется мое присутствие, чтобы сделать из себя шута. Твои слова изобличают тебя.
С трудом, сдерживая гнев, Тристан процедил сквозь зубы:
— Отправляйся в свою комнату, пока не поздно…
— Ты что, рассердился? — спросила Хейд с язвительной улыбкой. — Может, ты рассердился из-за того, что мои слова правдивы? Что ж, очень хорошо. Оставляю тебя наедине с твоим величием. Но прежде чем я уйду, запомни следующее… — Хейд взглянула на него пристально. — Можешь называть меня простолюдинкой и незаконнорожденной, но оставь в покое моих родных. Можешь пожелать своим родителям отправляться в преисподнюю до конца времен, если тебе так угодно, но не смей порочить моих, потому что они настолько меня любили, что пожертвовали ради меня жизнью!
Тристан поднял руку, чтобы ударить Хейд за обидные слова, но, тотчас же устыдившись, отшатнулся и попятился. Ему никогда еще не случалось ударить женщину, и он ужасно смутился при мысли о том, что едва не ударил Хейд. На ее щеке все еще видны были отметины от ударов, нанесенных Найджелом, и он чуть было не уподобился этому негодяю.
— Послушай, Хейд, я просто…
Она отступила к двери, прижимая к груди свой мешочек с одеждой.
— Ты хотел меня ударить.
Протягивая к ней руки, Тристан последовал за ней.
— Нет-нет, Хейд. Позволь мне объяснить…
— Держись от меня подальше! — прокричала она. — Не подходи ко мне близко!
Обернувшись, Хейд распахнула дверь и выбежала во двор. Стоя в дверном проеме, Тристан смотрел ей вслед, пока она не скрылась за спинами вилланов и воинов, сновавших по двору. Внезапно он заметил, что некоторые из них поглядывают на него с тревогой и недоумением; Фаро же смотрел на него с явным неодобрением. Тяжело вздохнув, Тристан вернулся в зал и захлопнул за собой дверь. Он решил оставить пока все как есть. Было бы неразумно привлекать к себе внимание. А потом, когда они оба успокоятся, он подойдет к ней и поцелуями загладит свою вину.
— Похоже, вы преподали хороший урок этой дерзкой девице, — послышался за его спиной женский голос.
Тристан обернулся и увидел Эллору.