– Они могли отправиться на север и там перегрузить контейнеры в вагоны, чтобы сбить все следы, – предположил Дронго. – Психологически это оправдано. Они понимают, что составы, следующие из Омской области, будут проверять не так тщательно, как остальные. На вашем месте я проверил бы в первую очередь именно это направление.
– Сейчас наши сотрудники щупают документацию по всем направлениям, – заявил Михалев.
– А если контейнеры ввезли на грузовике? – спросил Дронго.
Михалев покачал головой.
– Сотни километров необорудованной границы, – напомнил он. – Мы не можем гарантировать, что они где-то не прорвались. И не только в нашей области.
– Тысячи, – вмешался Решетилов, – тысячи километров никем не охраняемой границы. Можете себе представить эту невероятную линию в виде государственной границы между Россией и Казахстаном? У нас была такая государственная граница страны на юге, когда существовала единая страна. Там был оборудован каждый километр. А теперь все нужно делать заново.
По лицам присутствующих офицеров Дронго понял, что с Решетиловым многие согласны. Но никто больше не произнес ни слова. Михалев закончил совещание, сообщив, что присутствующим взяты билеты на рейс в Москву.
– Вы вылетаете через два часа, – добавил генерал, – мы взяли пять билетов.
– Почему пять? – не понял Решетилов. – Я думал, мы летим вместе с нашим экспертом.
– Его помощник, – показал генерал Михалев на Пьеро, который даже не поднял головы, увлеченно разгадывая кроссворд в прошлогоднем журнале, – и двое наших гостей – подполковник Бадыров и старший лейтенант Рахимджанова. Мы согласовали этот вопрос с руководством обеих спецслужб. Савутджан Шарипович останется с нами, для координации общих действий.
– Да, – недовольно подтвердил Кенжетаев, – так решило руководство. – Было очевидно, что ему не нравилось такое решение, сам он с удовольствием отправился бы в Москву вместо своего подполковника.
Через два часа самолет взял курс на Москву. Дронго и генерал Решетилов получили места в салоне бизнес-класса, а остальных разместили во втором салоне. И поэтому почти четыре часа Дронго должен был терпеть соседство генерала, которому он не симпатизировал. Решетилову тоже не понравилась такая компания, но он благоразумно решил промолчать, догадываясь, что в Москве этот эксперт станет самым важным специалистом, к мнению которого будут прислушиваться и все остальные руководители. Он вообще не понимал, зачем нужно было приглашать постороннего человека для работы по такому деликатному вопросу. Следовало задействовать собственных специалистов. И не обращать внимания на американцев, которые могли требовать все, что угодно.