Бережнов и Орлик грохнули одновременно.
— Ну, Мюнхгаузены! — вытер платком слезу подполковник. — Борзописцы! Если бы у нас еще и танковая армия была, мы Берлин бы взяли! — снова зашелся в смехе Бережнов.
Смеялся и Орлик, и Кочергин.
— Порадуй нас, Кочергин, еще чем-нибудь в этом роде, — наконец успокоился подполковник.
— «…Чтобы вновь получить свободу рук, Гюнерсдорф решил атаковать сразу оба поселка на левом берегу Аксая: Заливский и Водянский. Он отклонил предложение командира дивизии генерала Рауса поддержать танками атаку Ремлингера…» Во как у них: «отклонил!..» «…мотивируя это яростными атаками врага на Верхне-Кумский… Ремлингер вновь был контратакован русскими и, так же как и утром, не взял Водянский… С большими потерями для русских удержаны ранее занятые нами населенные пункты».
— Стало быть, Верхне-Кумский и Восьмое Марта, — уточнил лейтенант. — «…Оберет все время находился на передовой линии, лично вел роты в бой… Противник был очень и очень силен, имел хороший боевой порядок и соблюдал маскировку… Из семи танковых рот Гюнерсдорф пять, находившихся в Верхне-Кумском, направил против приближающегося с севера врага».
— Это верно, наша пятьдесят девятая бригада с ее танковым полком имеется в виду, — поднял голову Кочергин.
— «…Проблемой стал вопрос об автомашинах, не вернувшихся с Аксая… По-видимому, русские на какое-то время перекрыли пути между переправами и Верхне-Кумским, так как в развернувшемся танковом сражении позиции противника очень быстро менялись, а возможность поддержки была крайне ограниченной…»
— Постой, Кочергин! Это надо учесть. Спасибо немцам за совет… — что-то обдумывая, с расстановкой заговорил Бережнов. — Знаешь что, Орлик? Завтра, да какое там завтра, сейчас мы с тобой позаботимся, чтобы тот совет даром не пропал. Много там еще?
— Нет. Сейчас я.
«…Верхне-Кумский подвергался сильному обстрелу танков, минометов, пулеметов…»
— Отдельный стрелковый включился, — предположил Орлик.
— «…Точных данных о противнике нет. Особенно сильный огонь велся с севера и северо-востока… Оберет Гюнерсдорф оставил две роты в поселке, а главным силам полка вновь приказал прорваться сквозь вражеское кольцо и нанести удар с фланга… Четырех рот для этого оказалось недостаточно, враг не был захвачен врасплох и с дальних дистанций открыл огонь. Большинство наших танков не могли отвечать на таком расстоянии. Мы могли рассчитывать на поражение Тэ тридцать четыре только с дистанции тысяча метров и ближе, поэтому в первой фазе боя успешно действовали лишь тяжелые танки четвертой роты и позднее — восьмой… Фронт, перекашиваясь, медленно продвигался на северо-запад, достигнув ширины восемнадцати километров…»