Все вернется (Серова) - страница 127

– И что? — не поняла я. — Зачем мне цыгане?

– А кто лучше их всегда воровать умел? Хоть лошадей, хоть детей…

– Цыгане, говоришь?.. Табор… Песни, пляски, гадание… Люся! Тебе я все-таки штуку дам! За идею.

Я захлопнула дверцу машины и поехала в Хмелевку.

* * *

– Не подскажете, где тут у вас старший?

Цыганка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня вызывающе:

– Зачем он тебе, красавица?

– Дело у меня к нему.

– А ты кто? Ты, часом, не из милиции будешь?

– По мне что, не видно? А еще говорят, цыгане все про всех знают, по лицам читать умеют!

– Что?! Ну-ка, дай мне руку!

Я протянула руку цыганке. Она взяла мою ладонь и внимательно всмотрелась в нее. Потом подняла на меня свои черные глаза:

– Да ты кого украсть-то хочешь? Ты же… тут вот ребенок рядом с тобой… Ты ребенка, что ли, украсть хочешь? Или уже выкрала?

– Теперь убедилась, что я не из милиции? Отведи меня к вашему старшему. Я вам хочу дать подзаработать. Всем!

Через несколько минут я сидела в добротном кирпичном доме. Тут жила цыганская семья. Все здесь было как-то необычно: пестрые занавески, очень яркое покрывало на кровати. Даже картины на стенах висели, только какие-то безвкусные, нелепые — кич, одним словом. Ко мне вышел бородатый человек, жгучий брюнет. На нем были красная широкая рубаха и черный жилет.

– Это ты меня спрашивала? Зачем я тебе? — спросил он недовольно.

Мне стало не по себе. В самом деле, зачем я сюда притащилась? Чего можно ожидать от этих дикарей? Мне стоило большого труда взять себя в руки и заговорить с ним…

По дороге в город я все прокручивала в голове тот сценарий, по которому должен был пройти мой спектакль. Кажется, все продумано, все учтено. Оставалось неясным только одно: что заставит родителей ребенка остановиться посреди дороги? Если я или кто-то другой начнем «голосовать», вряд ли это поможет. Думаю, они просто проскочат мимо. Зачем им тормозить в чужом городе, вернее, даже за городом? Тогда что же может их остановить?

Похоже, мне предстоит улечься на шоссе и притвориться, что меня сбила машина. Кетчупа побольше — и на дорогу, и себе на голову… Банок восьми вполне должно хватить. Застыть в неестественной позе, как лежит настоящий труп, у которого переломаны руки и ноги. Придется дома хорошенько потренироваться…

Так, ну, допустим, остановятся эти псевдородители, выйдут ко мне… А если не выйдут, проедут мимо? Такой вариант тоже вполне возможен. Вызовут из машины по мобильнику «Скорую» и двинутся себе дальше…

Я так глубоко задумалась о своем, что чуть не врезалась в стоявший у обочины старенький «Москвич». Он имел страшно облезлый и помятый вид, и было непонятно, как вообще этот раритет еще шлындает по дорогам! Под капотом ковырялся дедок лет семидесяти. Похоже, автомобиль и его хозяин — ровесники.