Одна из его клиенток, миссис Гертруда М. Лаури, пожелала объединить все свои средства, отдав их в управление другой компании. Устав от запирательств Фелта, она обратилась в полицию. Дело взял Кардинал, а поскольку он не был финансовым гением, вскоре к нему подключилась Делорм. Ей не хватало всего нескольких месяцев до получения степени МВА,>[36] когда она поступила на службу в полицию, после чего полдюжины лет охотилась на преступников из числа «белых воротничков».
Они арестовали Фелта по обвинению в мошенничестве, незаконном присвоении средств из фондов и нарушении финансовых обязательств. Его признали виновным по всем трем пунктам. Леонард Скофилд, его адвокат, красноречиво требовал снизить наказание до минимума, но судья принял это требование прохладно. Впрочем, вряд ли он мог отнестись к этому иначе, после того как перед ним прошел целый парад свидетелей: мужчины, давно миновавшие пору расцвета и вынужденные вернуться на работу; молодые люди, чьи мечты о покупке собственного дома обратились в ничто; разгневанные пары, потерявшие свое жилище; трясущиеся старушки, которым пришлось заняться неквалифицированным трудом, чтобы свести концы с концами. Роджера Фелта на восемь лет заключили в тюрьму с режимом среднего уровня, откуда он был условно-досрочно освобожден через пять лет.
Кардинал подкатил к дому, адрес которого ему дала Делорм. Как выяснилось, объект проживал в квартире над магазином тканей на Самнер-стрит. Чтобы добраться до двери, находившейся ниже уровня тротуара, Кардиналу пришлось протискиваться через проход настолько узкий, что он вынужден был повернуться боком.
Дверь украшали работы многих поколений граффитистов; наименее изобретательным из этих произведений было земляничного цвета «Я тебя люблю» высотой в фут. Кардинал нажал на кнопку домофона и стал ждать, оглядывая подъездную аллею, полную раздавленных банок из-под газировки и заблудившихся оберток от сэндвичей; тут валялась даже размокшая теннисная туфля без шнурков. Что ни говори, Роджер Фелт сильно скатился вниз с тех пор, как Кардинал и Делорм его арестовали: тогда ему принадлежал дом на берегу озера, и, когда они за ним пришли, он раскачивался в гамаке и в руке у него был ром с кока-колой.
Донесся голос, заставивший истерзанный динамик домофона дрожать и жужжать:
— Кто там?
— Курьер.
— Подождите. Сейчас спущусь.
Внутри, на лестнице, раздались тяжелые шаги, и дверь открылась.
Тюрьма не улучшила внешность Роджера Фелта. Он и всегда был каким-то квадратноватым, но, пусть он и не отличался изяществом, дорогие костюмы в сочетании с регулярной игрой в сквош все-таки придавали ему вид человека, к которому можно обратиться «сэр». Теперь же он стал приземист и походил на тролля. Рубашка у него выглядела так, словно ее не гладили несколько десятилетий, под мышками виднелись круги пота. От него несло табачной вонью; он запыхался от ходьбы по лестнице.