Николай Иванович посоветовал убрать из текста несколько явных анахронизмов, зато отбил попытку особо ретивых товарищей из ОИБ снять часть иллюстраций, касающихся ракетной техники. Ничего такого особо секретного, способного дать противнику информацию о перспективах реального ракетостроения, там на самом деле не имелось. В конце концов, о ракетных поездах писал еще Циолковский. А тормозной двигатель в носу ракеты – вообще провокация. Зато посоветовал убрать, попавшие на одну из иллюстраций, вертолеты классической схемы с компенсирующим винтом сзади.
Закончив правку, Николай Иванович любовно погладил пачку листов. В далеком детстве это была одна из его любимых книг. Собственно именно по ней, да еще по "Финансисту" Драйзера у него в советское время и сформировалось общее представление о функционировании западной политической и экономической системы. После Перестройки приходилось читывать массу другой литературы на эту тему, но ничего уж такого принципиально нового из нее почерпнуть не удалось.
В катастрофе уцелело еще несколько книг, но особой ценности они не представляли. Не считать же ценностью юмористическую фантастику и детективы Дарьи Донцовой. Правда наличествовали "Евразийская симфония" Хольма Ван Зайчика (первая и вторая дзюан) и "Властелин колец" Толкина. По поводу последней книги Николай Иванович, как идейный противник литературы эскапизма вообще, и эльфийского фэнтези в частности, написал разгромную рецензию. Где и подчеркнул опасность негативного воздействия подобных произведений на неокрепшие умы подрастающего поколения советских граждан. При этом, тайно надеясь, что в данном варианте истории у Великобритании возникнет столько проблем, что "Профессору" будет не до писанины. Что до "Евразийской симфонии", то ее-то как раз Николай Иванович к изданию рекомендовал, как произведение проимперское, пропитанное духом подлинного интернационализма и способствующее воспитанию элиты в должном ключе. Но вот высокое начальство это дело зарубило на корню, причем, не соизволив сообщить причины данного решения. Может, книга не вписалась в текущую идеологическую линию партии, может, дело было в обилии достаточно подробно описанных научных и технических новинок вроде компьютерных технологий и генной инженерии, а может, руководство пока не определилось с "китайским" направлением внешней политики. Представив, какой фурор бы произвела данная книга, буде ее все-таки опубликовали, Николай Иванович печально усмехнулся. А потом представил, что было бы, если подобное опубликовать в России начала двадцатого века, и вообще рассмеялся. Какой вой подняла бы российская интеллигенция, задетая за самое сокровенное. Как бы она вопила и шельмовала автора за "азиатчину", "апологетику монархии" и прочие невыносимые для российского интеллигента вещи. Еще бы: главные положительные герои – полицейский и жандарм! Такое потрясение основ! Впрочем, и в начале века книга не прошла бы цензуру. Против этого был бы весь истеблишмент: власть, церковь, капитал и интеллигенция. Придрались бы к какой ни будь мелочи, вроде пятискоростных вагинальных электромассажеров, и запретили, как порнографию.