— Мне казалось, мы условились на час дня, — сказала она таким тоном, словно я испортила ей весь день, — Прошу прощения за опоздание, я заблудилась.
Она молча провела меня через анфиладу комнат. По дороге я открыла для себя главный недостаток этого прекрасного старинного дома: в нем было темно, как в церкви январским днем. Отчасти виной тому были маленькие и очень глубокие окна, отчасти — высокие старые клены, обступавшие дом. Наконец мы добрались до дальней части дома и оказались в «солнечной» комнате с высокими, от пола до потолка, окнами и стенами цвета шелка-сырца. Но и здесь было темновато, хотя и не так, как в остальных помещениях дома.
Я осторожно села в маленькое желтое кресло. На кофейном столике стоял серебряный чайный сервиз, но Дарма даже не взглянула в его сторону и села на диван. По выражению ее лица я поняла, что чаю мне не предложат. Вообще вся эта сцена меньше всего походила на прием гостя. Я попыталась сломать лед:
— У вас очень красивый дом. Вы сами его отделывали?
— В основном да. Хотя, конечно, я нанимала рабочих.
Движением норовистой лошади Дарма встряхнула пышной гривой. При относительно ярком освещении гостиной стало ясно, что Дарма старше, чем мне сначала показалось; я бы дала ей лет сорок пять — пятьдесят. А еще я заметила, что, несмотря на шаль и жемчуга, в ней проскальзывало что-то от дешевки. Я знала, что она работала в разных женских журналах, но она чем-то напомнила мне гардеробщицу, удачно охмурившую миллионера.
— Вы живете здесь постоянно?
— Да, в Нью-Йорке меня больше ничто не держит. А вы… вы приехали только на день?
— Вообще-то я остановилась в Карверсвилле.
— У кого? Возможно, я знаю этого человека.
— Это пожилой мужчина, его зовут Лэндон Хейсе. Он ведет довольно активную светскую жизнь, так что, возможно, вы с ним встречались.
— Имя мне не знакомо. Но мы ведь всегда общались только в своем кругу.
— Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего мужа, — сказала я. — Я не очень хорошо его знала, мы встречались только на деловых мероприятиях, но он был очень известным человеком.
— А с вами мы никогда не встречались, не так ли?
— Не думаю, что мы встречались. Но у нас определенно есть общие знакомые по работе.
— Лесли Стоун из «Глянца», вы ее имеете в виду? — спросила Дарма. — Я работала с ней в «Фут энд энтертей-нинг». Долорес я, разумеется, тоже знаю, они с Такером были друзьями. Оба пришли в ужас, когда увидели, что сделала с «Глянцем» Кэт Джонс.
— Да, не все одобряют перемены, но читателям журнал нравится.
— Как говорится, о вкусах не спорят. Так о чем вы так срочно хотели со мной поговорить?