– Во всяком случае, я знаю что-то. Вы сами позвоните в полицию, или я должен буду сделать это?
– Она покончила с собой.
– Нет, она не самоубийца.
– Кто вы такой?
– Я – частный детектив Арчи Гудвин и имею некоторый опыт в расследовании убийств.
– И вы утверждаете, что она убита?
– Да.
– Вы уверены в этом?
– Да.
– Слава богу! – Женщина отвернулась от меня и, увидев стул, опустилась на него, начала было сутулиться, но тут же выпрямилась. – Следовательно, нужно ставить полицию в известность?
– Обязательно. – Я стал к ней лицом. – Полиции могло бы помочь, если бы я по телефону мог дать какую-нибудь информацию. Вы можете ответить на несколько вопросов?
– Если я найду нужным сделать это.
– Когда вы в последний раз видели свою дочь?
– Вчера вечером, когда она из дома отправилась сюда.
– В какое время было это?
– Сразу же после ужина, в половине девятого или, может быть, немного позднее.
– С ней был кто-нибудь?
– Нет.
– Она всегда ночевала здесь?
– Не всегда, но часто. У нее есть своя комната в доме.
– За ужином были какие-нибудь гости?
– Нет, только мой муж, я и она.
– К ней должен был прийти кто-нибудь?
– Не знаю, но я могла и не знать, ибо она вообще редко говорила мне об этом.
– Вы знаете что-нибудь о каком-нибудь письме или телефонном звонке в течение всего вчерашнего дня?
– Нет, но я могла и не знать об этом.
– Кто-нибудь приходил к ней после того, как она ушла из дома, или звонил по телефону ей?
– Нет, дома нет, но кто-то мог прийти к ней сюда.
– И все же кто-то приходил. Но кто? Через улочку за домиком?
– Да. Это обычная городская улица под названием Дипперлейн… Я забыла вашу фамилию. Как вы сказали?
– Гудвин. Арчи Гудвин. Вы слышали, чтобы вчера вечером на этой улочке заработал мотор идя чтобы остановилась машина?
– Нет. – Женщина быстро встала. – Я должна позвонить мужу. К приезду полицейских ему следует быть здесь. Как скоро они могут приехать?
– Минут через десять, а может быть, и скорее. У вас есть какое-нибудь предположение, кто мог убить вашу дочь? Вы подозреваете кого-нибудь в этом?
– Нет. – Женщина повернулась и вышла, все еще вышагивая, как сержант.
Я подошел к телефону, снова обернул руку носовым платком, снял трубку и набрал номер.
Завтрак в тот день – два рубленых бифштекса и стакан молока – мне пришлось съесть в окружной прокуратуре Бронкса, в кабинете помощника прокурора Хеллорана, которого я до сих пор даже никогда не встречал. Обедал же я, если, конечно, два сандвича с солониной в остывший кофе из бумажного стаканчика можно назвать обедом, в окружной прокуратуре графства Нью-Йорк в кабинете помощника прокурора Мандельбаума, которого я знал довольно хорошо по различным встречам в прошлом. Когда же я в конце концов вернулся в наш старый особняк на Тридцать пятой улице, было уже около десяти часов вечера. Фриц предложил мне подогреть фаршированную баранину, уверяя, что она будет съедобна, но я ответил, что слишком устал для еды и, может быть, позднее немножко смогу закусить.