— Куда все подевались? — донесся до нее голос Нильса.
— Мадам в гостиной, капитан. А хозяин вышел.
Кэти сидела на кушетке с книгой в руках, когда дверь отворилась и на пороге появился Нильс. Ей было достаточно взглянуть на него один раз, чтобы понять, что он изрядно выпил.
— Привет. — Он тяжело опустился в кресло сбоку от кушетки.
— Добрый вечер, Нильс.
— Куда ушел отец?
— Он сегодня ужинает с товарищами.
— А, понятно. Значит, ты осталась одна?
Она оставила это замечание без ответа.
— Я не знала, что ты возвращаешься сегодня. Ты только что встал на якорь?
— Нет, мы встали на якорь еще до полудня.
Ее удивление, должно быть, изобразилось на ее лице, потому что он сказал насмешливым тоном:
— Ты хочешь спросить, почему я не пришел сразу и где я был с полудня до восьми вечера?
Она снова оставила без внимания его реплику. Отвернувшись, она закрыла книгу и отложила ее в сторону.
— Ты хочешь есть, Нильс? — спросила она, не глядя на него. — Я могу попросить Джесси накрыть для тебя.
— Нет. Нет, спасибо, Кэти, но я сыт. В данный момент я переполнен до отказа — мое брюхо переполнено едой и вином, а голова… голова переполнена разными сведениями. Ты ни за что не догадаешься, в чьем обществе я провел сегодняшний день. Это один твой давний друг.
Она сидела неестественно прямо, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Точнее, отец этого человека был твоим другом, — сказал Нильс с нехорошей усмешкой.
Она тут же подумала о Бернарде Розье, потом, по ассоциации, о его сыне Дэниеле и о своей дочери Саре. Может, Сара и Дэниел вернулись в Англию? При мысли, что она снова сможет увидеться с дочерью, в ней зародилась тайная радость.
— Его отца зовут Генри Коллард. Ты помнишь Генри Колларда?
При этом незнакомом имени Кэти испытала разочарование. Значит, то, что собирался сообщить ей Нильс, не имело отношения к Саре.
— Коллард? Я никогда не знала человека по фамилии Коллард.
— О, постарайся припомнить, Кэти. Ты должна его знать. Вспомни былые времена — Генри Коллард был твоим клиентом.
Она замерла, не в силах пошевелиться. Кровь отхлынула от ее лица, и оно стало бледным как полотно. Не только слова Нильса, но и его тон, сама его манера держаться были оскорбительными. Он сидел, подавшись вперед в кресле и приблизив к ней лицо, и на его губах играла недобрая усмешка.
— Молодой Коллард, его сын, — то есть не такой уж он и молодой, ему примерно столько же лет, сколько мне, а его отцу сейчас, должно быть, уже под восемьдесят — в общем, он рассказал мне о той ночи, когда его отец приходил к тебе вместе с Розье. Может, ты скажешь, что Розье ты тоже не знаешь? Ты тогда ударила его по голове подсвечником… Теперь ты вспомнила?