Она знала, что Кендрик способен шутить, волноваться, злиться, но еще никогда он не был таким серьезным, как сейчас. Такого Кендрика она не знала.
— Кендрик, улыбнись мне.
Он открыл дверь и занес ее в спальню. Подошел к камину и поставил ее на пол. Затем разжег огонь и повернулся к ней.
— Женевьева, — серьезным тоном произнес он, кладя руки ей на плечи. — Я хочу любить тебя душой и телом. У меня такое чувство, что я ждал этой минуты целых семь столетий. И вот теперь, когда настало время, я ощущаю себя неуклюжим мальчишкой.
— Ты не уронил меня по дороге. Это хороший знак.
— Я надеюсь на это.
— Я уверена, у тебя все получится.
Он тихо засмеялся и взял ее за руку.
— Ляг со мной, любимая. Хочу, чтобы ты была рядом со мной.
Он подвел ее к кровати, снова взял на руки и положил ее на покрывало. Женевьева смотрела, как он скинул обувь, снял носки и встал над ней в одних джинсах. Она вспомнила ночь, когда впервые встретилась с ним. Той ночью он пришел к ней с кинжалом. Она улыбнулась своим воспоминаниям. Каким же он был красивым, сильным, мускулистым. И вот сейчас этот великолепный мужчина обрел плоть и кровь, и совсем скоро она будет ему принадлежать. Кендрик вытянулся рядом с нею и привлек ее к себе.
Несколько минут они лежали, прижавшись друг к другу. Женевьева наслаждалась теплом его рук, гладивших ее волосы, и теплом его тела, прогнавшим остатки холода из ее души. Потом Кендрик перевернул ее на спину, и она охотно ему подчинилась.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— И я люблю тебя.
— Позволь любить тебя, Джен. Стань моей навсегда.
В ответ она обняла его за шею и притянула к себе. Он стал целовать ее долгими неспешными поцелуями, а его руки гладили ее тело, сначала осторожно, затем все смелее, когда он почувствовал, что Женевьева застыла от возбуждения, а не от страха. Она покраснела, когда остатки одежды полетели на пол, но потом ее внимание привлекло уже нечто другое.
Странно было прижиматься к его обнаженному телу, но вскоре она с этим свыклась. Она почти перестала дышать, когда он оказался сверху, но и против этого Женевьева не стала возражать. Она знала, что вот-вот настанет, наконец, момент истины.
Вдруг она застыла.
— Кендрик, дверь открыта.
— Что?
Он непонимающе уставился на нее.
— Двери.
— Да?
— Они открыты, — она со значением посмотрела на двери. — Ты же знаешь, — она понизила голос. — Мне кажется, свидетели нам не нужны.
Он уронил голову ей на плечо и застонал.
— И в такую минуту ты способна думать о призраках?
— Никогда не знаешь, кто там может быть. Пожалуйста…
— Ну что же, миледи. — Он встал с кровати и подошел к двери. — Вполне с тобой согласен.