Девушка уходит из села, чтобы вновь туда же вернуться. Годы на фабрике для нее заведомо преходящая полоса в жизни. Этот обычай работать у конвейера до замужества в сочетании с японской системой платить при найме крайне низкую ставку, увеличивая ее в зависимости от стажа, и сделал девичьи руки наиболее прибыльными для нанимателей. К тому же работницу легко уговорить даже эти деньги наполовину оставлять в кассе предприятия, если предложить ей более высокий процент, чем в обычной сберкассе.
Молодую крестьянку ошеломляют расчетом: если она согласится подписать подобное обязательство, через пять-семь лет у нее сложится желанная сумма, по сельским понятиям казавшаяся недосягаемой. Причем не надо беспокоиться: скоплю или не скоплю? Хватит ли денег дожить до получки?
За место в общежитии, за рис и миску супа в заводской столовой – за все вычтут при расчете, так что на руки достаются лишь какие-то пустяки на карманные расходы.
Казарменное положение, котловое довольствие – все это задумано не только для того, чтобы девушкам было легче скопить свое приданое, но и для того, чтобы проще было держать их в повиновении. Пока познакомились, сжились, огляделись – три года прошло; чего уж тут требовать каких-то перемен и идти против течения, когда осталось полсрока?
Другое дело мастера, наладчики, квалификация которых нужна для бесперебойной работы поточных линий. Это своего рода унтер-офицерский костяк, который задабривают высокой зарплатой, искусственно поддерживая отчужденность между «постоянным» и «переменным» составом. На предприятиях, где используются девичьи руки, работницам стараются внушить, что профсоюзы вообще дело не женское.
Вот расчет, построенный на официальной правительственной статистике. В Японии трудятся двадцать миллионов женщин, в том числе девять миллионов по найму, причем шесть миллионов из них не объединены ни в какие профсоюзы. Если вспомнить, что в стране ежегодно бывает миллион свадеб и что молодые японки трудятся у конвейера в среднем шесть лет, вполне обоснованным будет вывод, что именно шесть миллионов будущих невест дают предпринимателям самые дешевые и ловкие рабочие руки.
Конечно, большинство японок ищут заработка и после замужества. Они лишь переходят в другой разряд тружениц, в числе тех одиннадцати миллионов женщин, что заняты в «семейном производстве».
Покупая цветные гравюры великих мастеров прошлого Хокусаи или Хиросиге, иностранные туристы любят философствовать о неизменности лица Японии. Все так же оттеняют синеву весеннего неба снега Фудзи и первые розовые соцветья сакуры. Столь же колоритны согбенные фигуры в соломенных шляпах среди блеска залитых водой рисовых полей. Ведь все еще нет машины, которая могла бы заменить чуткость человеческой руки, способной глубоко посадить куст рассады в холодную жидкую грязь и не повредить при этом ни одного из нежных стебельков.