В спецтелефоне что-то заурчало, и Октябрьский шлепнул рукой по стене, но не с досадой, а триумфально.
– Ко мне его, живо! – сказал он кому-то. – Не нашумели? Уверены? Ну, молодцы.
Широко улыбнулся Егору и остальным:
– Взяли! Отлично сработано. И вы, товарищи, тоже молодцы.
Два раза «молодцы» от шефа – это что-нибудь да значило.
Дорин едва успел вытереть рукавом испарину со лба, а Октябрьский уже тащил его на лестницу.
– Живо, за мной!
Пока шли в ГэЗэ (проходными дворами, с оглядкой), Егор успел рассказать о голосе – вроде бы знакомом, только не вспомнить откуда.
Октябрьский бросил:
– Не мучайся. Через десять минут мы эту тайну пещеры Лейхтвейс разгадаем.
Разгадали.
Сначала в кабинет заглянул старший группы захвата (Егор видел этого сотрудника впервые). Гордо доложил:
– Шеф, прикажете заводить?
– Давай, Барыкин, предъявляй, – велел старший майор, садясь на край стола.
Дорин встал рядом, приготовился смотреть.
В дверь под руки ввели какого-то тощего, белобрысого. Голова его была опущена, так что Егор разглядел лишь хрящеватый нос и какую-то дулю, торчащую изо рта.
– Это я ему кляп резиновый засунул, чтоб не орал, – объяснил Барыкин. – Я, шеф, его как взял? Там в автомате верхнего стекла нету, так я его, голубу, прямо снаружи пальцами за горло – на парализующий захват. И сразу кляп в пасть. Чисто сработали, ей-богу!
В это время арестованный дернул подбородком – и Егор его узнал. Фон Лауниц это был, агент Эфир. Вот тебе и пещера Лейхтвейса!
На Октябрьского было страшно смотреть – так побелело и застыло его лицо.
А Барыкин перемены, произошедшей с начальником, не заметил:
– Вокруг никого не было, мы проверили. Этот, как очухался, особо не бултыхался, только мычал всю дорогу…
– Вынуть кляп! – приказал старший майор. – Ключ от наручников! И всё, Барыкин. Свободен.
– Шеф, да мы его толком еще не обшмонали! Вдруг оружие спрятано, яд? Или накинется.
– Свободен! – гаркнул Октябрьский – и Барыкин, отдав Егору ключ, поспешно ретировался в коридор.
– Можно воды? – осипшим голосом попросил Эфир, едва избавившись от кляпа. А когда осушил стакан, рассказал следующее.
Нынче вечером его внезапно вызвали к полковнику Кребсу, для выполнения срочного задания. Он должен позвонить радисту и, если узнает голос, передать инструкции. Предварительно протелефонировать господину Октябрьскому не решился – предполагал, что Кребс на всякий случай мог установить за ним слежку. Думал, сразу обо всем доложит после разговора с радистом и рапорта полковнику. Вдруг выяснятся какие-нибудь дополнительные сведения. А инструкцию он должен был передать такую…