— Кто это? Кто здесь?
— А я думала, вы никогда не проснетесь, — тихо ответила Кэтрин Дру, вставая с кресла, и светящийся кончик ее сигареты описал в воздухе дугу. Мгновение спустя она зажгла лампу, вновь села и повернулась ко мне. На ней была розовато-лиловая ночная рубашка и прозрачный халатик, длинные светлые волосы свободно рассыпались по плечам.
Я села в кровати, призвав на помощь весь мой авторитет преподавателя, который, оказываясь в трудной ситуации, надевала, как одежду.
— И часто вы по ночам без разрешения входите в комнаты для гостей? — сурово спросила я.
Тонкий пальчик провел по царапине на подбородке.
— Ночные часы самые лучшие. Днем мы надеваем маски и прячем свои чувства!
Она напоминала мне кошку, но только не домашнюю, скорее прекрасную пантеру, приготовившуюся к прыжку. Я не замечала, чтобы днем она прятала свои чувства, и теперь ждала объяснения ее вторжения.
Кэтрин одарила меня хитрой улыбкой и без всяких предисловий перешла к делу:
— Кинг говорит, что вы решили остаться. А я пришла сказать вам, что ваше присутствие здесь для меня нежелательно! Вы не можете дать моей дочери ничего, что ей нужно! Я хочу, чтобы завтра утром вы уехали.
Я подтянула колени и обхватила их пальцами, чувствуя потребность испытать силу моих рук.
— Ваша мать уже поставлена в известность о моем намерении.
Двигаться Кэтрин тоже умела как пантера. Быстро, и грациозно она вскочила с кресла и села в ногах моей постели. Теперь сквозь сигаретный дым я уловила сладковатый запах ее духов.
— Терпеть не могу, когда посторонние суются в мои дела! — заявила она. — Будет лучше, если вы сейчас же уедете.
Она говорила с уверенностью избалованного ребенка, привыкшего во всем поступать по-своему. И Поэтому была опасна. В ней чувствовалась жестокость ребенка, который, в отличие от взрослых, еще не научился укрощать свои чувства. И все же обладала умом и силой взрослого человека, которой я должна была как-то противостоять.
— Почему я должна уехать?
Похоже, Кэтрин удивил мой вопрос, противоречащий ее желанию.
— Если вы останетесь, я превращу вашу жизнь в ад! Вы в этом сомневаетесь?
Я могла играть только теми картами, которые У меня были, и одну из них пустила в ход:
— Настаиваете на моем отъезде, потому что несколько недель назад я видела вас на пляже в Уотер-Айленде?
Ее зеленоватые глаза сверкнули.
— Я поняла, что вы меня узнали! Так же, как я сразу узнала вас.
— Послушайте меня, — попыталась я и дальше исполнять роль учительницы. — То, что вы делаете, меня не касается. Меня не волнует, где и с кем вы встречаетесь. Меня интересует только Лейла.