— Расскажите, что вы делали в комнате вашей жены, когда выстрелил пистолет? — проговорила я.
— О чем вы говорите? Меня не было в ее комнате. Я вошел только после выстрела.
— Где вы были?
Он замолчал и посмотрел на меня. Его глаза недоверчиво сузились.
— В другой комнате.
— Я знаю, что Лили не убивала свою мать, — сообщила я.
— О чем это вы? Она ее убила.
— Нет. У меня есть свидетельства очевидцев, которые подтверждают, что она играла в саду и побежала в комнату матери только после выстрела.
— Кто? Кто ваш свидетель?
Я пожала плечами.
Свет в его глазах померк.
— Нет… нет. Они никогда не стали бы разговаривать с вами.
Готова поспорить на все свои деньги, что «они» в данном случае — это Беверли и Рэймонд. Кроме того, в его голосе не было уверенности, что «они» станут молчать.
— Кто прибежал туда первым? — спросила я. — Рэймонд с Беверли или вы?
— Послушайте! — закричал он. — Я не знаю, что эти сукины дети вам рассказали, но я вбежал в комнату последним! Там находились Лили и Беверли с Рэймондом, — неожиданно он крутанулся на каблуках и рявкнул Канопусу. — Выгони их отсюда! Сейчас же!
Канопус отошел от двери и открыл ее:
— Прошу вас.
Его лицо ничего не выражало, будто ярость Полариса — обыденное явление.
Мы с Элом переглянулись. Эл слегка пожал плечами, я кивнула. Мы оба понимали, что Поларис не собирается с нами больше разговаривать. Кое-что нам удалось выяснить, но оставалось то, что от нас продолжали скрывать. Мы вышли в открытую дверь, следом — Канопус.
— Позвольте проводить вас до машины, — вежливо произнес он.
Никто из нас не проронил ни слова, пока мы шли.
— Значит, вам известно, что Беверли и Рэймонд Грин были в Сан-Мигеле, — проговорил он.
— Вы знали? — спросила я.
— Конечно.
Правильно. Он был в доме, когда была убита Труди-Энн.
— Вы знаете, кто убил Труди-Энн, Преподобный Канопус? — спросил Эл.
— Лили Грин убила свою мать, — на губах его играла еле заметная улыбка.
— Вы в это не верите, — заявила я.
— Я в это верил много лет.
— Но сейчас не верите.
Он пожал плечами:
— Знаете, что я сделал бы, если бы представлял интересы Юпитера Джонса?
— Что?
— Я бы поинтересовался, сколько денег Поларис Джонс тратил на свою жену.
Я обратила внимание, что он не употребил уважительное обращение. Неожиданно Поларис перестал быть Высокопреподобным.
— Что вы хотите сказать?
— Я бы выяснил, сколько он давал ей денег. И задался бы вопросом, почему сумма в последние месяцы перед ее смертью сильно превышала то, что она получала раньше. Что она для этого сделала?
— Что она сделала? — мне не нравилась эта игра в кошки-мышки, но выбора не было.