Политика, мать ее… Бомбить «мирный» поселок в самой середке России… Это был даже не уровень военного министра, это уровень Самого… Которому никто (подполковник знал это наверняка) не посмеет доложить о ЧП, пока не будет хоть каких-нибудь положительных результатов.
В общем, засада. Андрей Игоревич довел до сведения своего руководства ситуацию – и руководство приказало немедленно решить проблему, «сообразуясь с обстоятельствами, действуя по обстановке и в полной мере используя местные возможности».
«Местные возможности» в лице господина губернатора добрый час бегали по кабинету, орали, плевались и всячески выражали свое нежелание принимать участие «в кровавом безобразии». И более того, дали соответствующую команду подчиненным силовикам.
Мягкий наезд, предпринятый подключенным к делу представителем Президента, результата не дал. Вероятно, потому, что «рука Москвы» в данном случае была вялой и расслабленной.
Надо было что-то делать. Причем делать – срочно. Но результат мог получиться ужасающим. Тем самым «кровавым безобразием», за которое кто-то должен будет расплачиваться. Погонами, должностью, свободой, жизнью…
– Хотите меня сделать «стрелочником»? – напрямик спросил Андрей Игоревич у того, кто недавно заявил ему, что генеральские лампасы «надо заработать».
– Это твоя работа, – последовал ответ. – Вот и работай. Могу дать совет: попробуй договориться с Хлебаловым…
«С Хлебаловым нельзя договариваться!» – мысленно воскликнул Андрей Игоревич, но только мысленно. Это он, подполковник, мог беспокоиться о государстве, потому что у него за душой не было ничего, кроме государства. Всего-то имущества – битые «жигули» и однокомнатная квартира в Химках. У всех остальных, включая представителя Президента, были совсем другие приоритеты.
Договориться с Хлебаловым – вот она, палочка-выручалочка. Того же мнения придерживались все власть предержащие в славном городе Ширгороде. Договориться с Хлебаловым – и все будет путем. Комиссию из Кургана отозвать (один хрен там с ней никто не считается), расследования-преследования прекратить, отдать в компенсацию за моральный ущерб уважаемому Николаю Григорьевичу кусок ширгородского пирога… Тем более, что он теперь, можно сказать, свой. Родственник Сурьина…
С Хлебаловым уже пытались договориться. Подполковник имел возможность убедиться в этом собственными ушами.