— Ну, пусть скажет, чего там… — снова черт дернул Наташу за язык.
Дядя Сережа в сердцах даже махнул рукой — ну что за девка, опять нарвалась! Она мысленно ответила ему: «А чего он! Придумал тоже — драить сапожки голыми губками… да еще руками не трогать, только бедрами работать… Ну, я высказала, что думаю…»
Отчим повторно отказался комментировать, но ситуацию это уже мало могло изменить: третье предупреждение за неуважение к присяжным и процессу слушания дела, которое выразилось «в пререканиях и замечаниях».
Гордясь собой и своими искусством ведения дела, Ксения Львовна подытожила:
— Третий проступок по первичной заявке с обсуждения снят, однако номер третий остается за неуважение к процессу. Господа, прошу в третий раз определить наказание обвиняемой.
— Обвиняемая, вы можете пока удалиться в свою комнату. Вас вызовут для оглашения приговора.
О чем они там шумели и звенели рюмками, Наташа не прислушивалась. И без того понятно, что проступки достаточно весомые, она не сомневалась в необходимости наказания и переживала только за то, чтобы к наказанию не привлекли посторонних. И так Володька вон сидит, глазами кушает.
— Наталья!
Она вновь проверилась перед зеркалом, хотя знала, что через минуту вся эта укладка волос и тщательно приглаженного наряда полетит ко всем чертям. Вернулась и послушно встала в центр большой комнаты.
— Обвиняемая, вы признаны виновной по всем названным пунктам. Вы будете просить о снисхождении?
— Нет.
— Причина?
— Осознание мною тяжести моих проступков.
— Мы полагаем, что осознание будет еще более полным после наказания.
— Да.
— Все виды наказания, которые вам определены в результате тайного голосования господ присяжных, предполагают полное и безусловное обнажение всего тела. Вы будете обжаловать это решение?
— Нет. Я должна быть наказана голой.
— Будьте добры снять платье.
Наталья быстро выполнила распоряжение, оставшись в скромном лифчике и тонких трусиках.
— Вы будете просить о наказании один на один?
— Нет. Я заслужила публичное наказание.
— Снимите лифчик и предъявите членам комиссии груди.
Щелкнув замочком и аккуратно убрав в сторонку лифчик, девушка по очереди подошла к каждому из шести присяжных и позволила потрогать красивые полушария грудей с крупными сосками.
— Ни у кого нет отводов или возражений по наказанию грудей и сосков обвиняемой?
— Нет. Груди выглядят крепкими и, на мой взгляд, вполне способны перенести назначенное наказание, — ответил Боис Сергеевич.
— Красивые груди, — смутился сосед Володька. Еще бы, его первый раз позвали вот так вот, в полной мере судить и наказывать Наташку, до этого он только пару раз мельком видел ее при порке на лавке в сарае, и когда она полола сорняки голышом.