Ну а после того как на месте второго батальона расположился второй дивизион, положение стало вообще каким-то непонятным. Я, например, не знал, на чьей шее висит повинность по чистке туалета. Я думал, что этого, скорее всего, никто не знал, даже сам Бабаян.
Что же говорить о настоящем времени, когда всех бойцов под чистую разбирали на караул, столовую, КПП, патрули и прочие наряды. Прямо скажем, начальству было уже не до сортира. Он стремительно превращался в подобие привокзального туалета в каком-нибудь богом забытом райцентре.
А ладно! В общем, я еще раз тщательно прислушался к ощущениям в своем животе, и принял решение, что зайду в сортир не иначе, как только если мне будет грозить прямая опасность наложить в штаны. Бойцы, видя, что я задержался в раздумьях, быстро облегчились по малой нужде прямо на стенку.
По узкому проходу за казармой, где располагалась наша батарея и остатки второго батальона, мы вышли в караульный городок.
Караульный городок висел на совести меня и Зариффулина. И я могу с гордостью заявить, кое-что мы таки сделали! Мобилизовав каменщика Иванова, с малым количеством цемента и глины нам удалось замазать щели в каменных стенах и отремонтировать дорожки. Мы заставили бойцов облазать близлежащие свалки, и добыть старые покрышки, из которых теми же народными умельцами были сделаны некие подобия макивар — для отработки приемов рукопашного боя.
Нам также удалось достать доски, и произвести ремонт столика для сборки — разборки оружия. Многое было покрашено, починено, (или наоборот — отрезано, сломано и выброшено), а в довершение всего бордюры покрылись свежей побелкой.
И чтобы нам не говорил вечно недовольный Бабаян, караульный городок стал выглядеть совсем по-другому. По крайней мере, совсем не так позорно, как раньше…
Я с грустью, в бледном свете далекого фонаря, рассматривал потери. Пару досок из стола кто-то вырвал, какая-то сволочь оторвала и бросила покрышку — макивару, стены вновь потрескались, а побелку с бордюров давным — давно смыло. Тут я вспомнил об учебно-материальной базе, и мне стало совсем тоскливо.
От караульного городка мы вышли прямо на КПП. Этот наряд, как и охрана штаба, наглухо закрылся, и никого не было видно. Вообще-то, лично меня промозглость начала доставать.
— Пойдемте, костер разожжем, товарищ лейтенант! — попросил меня Трафимов.
— Из чего?
— Да прошлый наряд вчера у нас под окнами жег. Наверняка что-нибудь осталось. А доски мы знаем где взять.
Трафимов меня заинтриговал, и я с легкостью согласился на костер.
Действительно, следы вчерашнего костра не заметить было трудно. Черенков и Трафимов ушли в сторону столовой, и спустя минут двадцать вернулись с какими-то досками.