Не думать! Не сейчас. Сейчас надо выбросить мешок с грязной одеждой, выпить чашку кофе, привести себя в порядок и топать на работу. Повезло, что сегодня у нее вторая смена, есть время собраться с мыслями и силами для новой жизни. И засиживаться на работе допоздна она не станет ни за что на свете, и через пустырь больше никогда не пойдет. А еще прямо сегодня позвонит Владу Ворону, скажет, что принимает его предложение. Коль уж начинать новую жизнь, так сразу на всех фронтах.
От мусорного мешка пахло гарью. Никакой полынной горечи не было и в помине. Вот ведь даже запах ей вчера примерещился. Лия завязала пакет на узел, держа перед собой на вытянутой руке, и вышла из квартиры.
– Лиечка. – Голос приторно-сладкий и до зубовного скрежета знакомый, хоть не оборачивайся. Да попробуй не обернуться, хозяйка сладкого голоса потом жизни не даст. – Лиечка, что-то давненько я тебя не видела.
– Я из города уезжала, Евдокия Степановна, только сегодня утром вернулась, – Лия широко улыбнулась соседке, своим дородным телом перекрывшей ей пути к отступлению. Вот невезение, приходится жить на одном этаже с первой сплетницей подъезда. Мало того что жить, так еще и регулярно выслушивать эти самые сплетни и каждый раз каким-то иррациональным детским страхом бояться попасть на острый язычок Евдокии Степановны.
– А давно вернулась-то? – Соседка недоверчиво сощурила густо подведенные глаза. – Что-то я не слышала, как дверь хлопала.
– В шестом часу утра, – Лия пристроила мусорный мешок на пол. – Автобус пришел в пять.
– Так ты с автовокзала пешком шла?
Вопрос, на первый взгляд вроде бы обыденный, показался Лие подозрительным. Какая разница, шла она пешком или добиралась до дома общественным транспортом? Тут до автовокзала всего двадцать минут ходьбы. А если через пустырь, так вообще десять. Через пустырь… Ключи заскользили во взмокшей ладони и с громким бряцаньем упали на бетонный пол.
– Нет, меня знакомый подвез, – Лия подобрала связку, украдкой вытерла ладонь о брюки.
– Хорошо, что подвез. – В голосе соседки слышалось нескрываемое разочарование. – А то в последнее время пустырь этот, будь он неладен, стал совсем гиблым местом. Представляешь, в пятницу ночью там девушку убили. Прямо насмерть! Сначала, конечно, изнасиловали, а потом топором по голове рубанули – и все дела! – Евдокия Степановна взмахнула рукой, демонстрируя, как именно насмерть убивали девушку.
– Сама-то я не видела, но у Елены Дмитриевны, соседки из тридцать пятой, в милиции племянник служит, так вот он рассказывал, что девчушка была такая молоденькая, светленькая, в платьице красненьком. Ой, Лиечка, я как услышала, так обомлела! На тебя, грешным делом, подумала. Ты же у нас и молоденькая, и светленькая, и красненькое платьице, кажись, у тебя имеется.