Сначала Андрей даже не понял, что это за звук. Подойдя ближе, он стал различать громкие всхлипывания и страшный протяжный вой. Плакала женщина. От этих звуков у него всегда сжималось сердце — ядерная смесь жалости и раздражения. На станции было не так много женщин, но это точно не Марго. Конечно, Марго тоже плакала время от времени, но делала это тихо, стараясь, чтобы никто не заметил. Представить ее голосящей на всю станцию было невозможно.
Андрей вошел в кают-компанию и увидел Жанну, которая сидела прямо на полу, обнимая за ноги писателя, склонившегося над ней и что-то тихо бормотавшего. Заметив Андрея, Жанна заголосила еще громче. Журавлев-Синицын растерянно посмотрел на нее, потом на Гумилева и бессильно развел руками.
— Эта история очень потрясла Жанну…
Прекрасно! Пока они решали, рассказывать или не рассказывать экипажу о случившемся, экипаж узнал обо всем сам. И кто же так постарался?
— Это ужаснооо… ужасно! Господи! Мамочки моииии… Жанна отпустила ноги писателя и повалилась на пол.
— Я так не могу… Я не могу здесь больше находиться!
Девушка снова подскочила и схватила писателя за колени.
— Увези меня! Слышишь? Немедленно увези отсюда!
— Жанна…
— Мужчина ты или нет?
— Давай-ка встанем с пола… — Журавлев-Синицын попытался ее поднять. — Сядь на диван.
— Ты можешь увезти меня?
Писатель снова посмотрел на Гумилева.
— Это решение принимаю не я, — сухо сказал Андрей. — Дайте ей воды или что-нибудь… не знаю. Что ее успокаивает?
— Ее ничего не успокаивает, — с отчаянием промямлил Журавлев-Синицын. — Это женщина.
— Как это могло случиться? Кто это сделал? Андрей! — теперь Жанна обращалась к Гумилеву, — вы знаете, кто это сделал?
— Жанна, прекратите истерику! — устало отмахнулся Андрей. — И без вас тошно.
— Господи! Что же это такое? Кто мог сделать такое?
В кают-компанию заглянул Ковалев.
— Что случилось?
— Действие непреодолимой силы…
— Уже вижу.
— Журавлев, вы бы забрали свою даму и увели ее куда-нибудь, пока она тут всех не собрала! — Андрей почувствовал, что теряет терпение.
— Жанночка, вставай… Вставай, маленькая…
— Ты увезешь меня?
— Увезу… Конечно же, увезу…
— Увезет-увезет, — уверенно подтвердил Ковалев, — я ему даже лыжи под это дело выделю.
Андрей резко пихнул друга в бок.
— Извини, вырвалось, — оправдался Ковалев. — У меня от бабских истерик — истерика.
— Вы прокляты! Все вы тут прокляты! Потому что сердца у вас нет!
— Ну… начинается… — Ковалев схватился за голову.
— Поэтому и сдохнете тут все!
Теперь Жанна стояла на коленях и с ненавистью смотрела на собравшихся.
— А ты? — она обернулась к писателю, — стоишь и слушаешь, как оскорбляют твою женщину? Тебе тоже все равно? Вам всем все равно? Вам даже не жалко ее, вы остались такими же жестокими и циничными тварями. Я не-на-ви-жу вас!!!