— Выход из боевого режима!
И сразу становится нечем дышать. Я судорожно кашляю, выплевывая комки штукатурки. Карабин незнакомой конструкции в руках кажется неимоверно тяжелым. Расщепленный до основания приклад. Я недоуменно разглядываю искалеченное оружие — неужели это я из него стрелял?
— Точно, ты. Классно стрелял, чувак! — подтверждает Триста двадцатый.
— Все бы тебе людей крошить, — огрызаюсь я, осторожно пробираясь по скользкому полу. — Нашел удовольствие. Что это за люди?
— Спецназ из управления полиции.
— Почему они на нас напали?
— Они получили ложный приказ.
— Мы отбились?
— Подтверждение. Один раненый — поражение электротоком от охранной системы — у выхода на крышу, один — в кабине лифта номер два в подвале. Остальные мертвы.
— Вот зараза...
Я подхожу к двери. Издалека доносятся возбужденные крики. Грохот пулеметов коптера стих. Где-то с шумом льется вода. Топот множества ног. Сквозняк вытягивает из развороченного люкса пласты черного дыма.
— Мариус, не стреляйте, это я! — кричу из-за угла. — Я вхожу!
Мариус осторожно выглядывает.
— Честно говоря, сэр, я думал, что писаки про вас врут много, — говорит он, опуская пистолет. Второй телохранитель осторожно расстегивает бронежилет, стараясь не потревожить простреленное плечо. — Теперь вижу: не врут. Впервые в жизни вижу, чтобы не соврали, собаки. Вы же всех тут положили.
— Да ладно тебе. Так уж и всех. Ты хорошо держался, Мариус. Вооружись покуда. Оружие собери. Мало ли что.
— Конечно. Сейчас вот только Тэда перевяжу.
— Парня твоего в гостиной того...
— Знаю. Не повезло. Хорошие мужики, я с ними давно работаю. Стаса вот тоже зацепило.
— Это полицейский спецназ. Против них трудно выстоять.
— Да уж вижу, — горько усмехается Мариус. — Без хорошего пулемета тут делать нечего.
Холл сильно задымлен. Под ногами хлюпает. Съежившаяся мокрая фигурка в углу изо всех сил старается вжаться в стену. Мишель вся дрожит от холода и страха.
— Мишель, ты цела? Это я, Юджин! Тебя не зацепило? Пожалуйста, открой уши! Слышишь меня? Эй, госпожа баронесса! Давай, поднимайся! — я осторожно тяну ее за холодные руки.
— Юджин? Это ты? Юджин, что это было? — она вырывает руку. Закрывает лицо. Беззвучные рыдания начинают сотрясать ее тело.
Я вижу, что она совсем неодета. Только и успела, что набросить на себя легкий халат. Ноги ее перепачканы грязью. На локте большущая ссадина. Расстегнутый халат пропитался грязным снегом, превратившись в мокрую тряпку. Бедная ты моя! Мне хочется обнять ее дрожащее тело. Прижать к себе крепко-крепко и согреть. Спрятать на груди, как маленькую испуганную мышь. Во что же мы с тобой влипли, госпожа баронесса?