– Да. Ты где?
– В Эхо-парке. Есть что-нибудь интересное?
– Угу, как раз смотрю на это. Самое восточное его местожительство – многоквартирный дом «Монтесито» на Франклин-авеню.
Босх знал, что «Монтесито» отнюдь не рядом с Эхо-парком, но зато находится неподалеку от жилого комплекса «Хай-Тауэр», где обнаружили машину Мари Жесто.
– Когда Уэйтс жил в «Монтесито»? – спросил он.
– Уже после дела Жесто. Он въехал… дай взглянуть… в девяносто девятом, а выехал в следующем году. Проживал в течение года.
– Есть еще что-нибудь заслуживающее внимания?
– Нет, Гарри. Все обычное. Разве что парень менял места жительства каждый год или два. Не любил долго сидеть на одном месте.
– Хорошо, Киз. Спасибо.
– Ты возвращаешься в отдел?
– Чуть позже.
Он закрыл телефон и вернулся в машину. Поехал по Фигероа-террас к Ущелью Чавес и вновь затормозил у светофора. Некогда вся здешняя местность была известна как Ущелье Чавес. Еще до того, как городские власти выселили отсюда жителей и снесли бунгало и лачуги, которые те называли своими домами. Предполагалось, что тут вырастет большой жилой комплекс с игровыми площадками, школами и торговыми центрами, он привлечет обратно тех, кого выселили. Но когда место расчистили, жилищный проект был вычеркнут из градостроительных планов и вместо него возник бейсбольный стадион. Босху казалось, что в истории Лос-Анджелеса, сколько можно припомнить, подкуп всегда имел место.
Недавно Босх слушал диск Рая Кулера «Чавес-Рэвин». Не джаз, но все равно хорошая музыка. Этакий его собственный вид джаза. Босху понравилась песня «Для меня это просто работа» – траурная композиция, где речь шла о бульдозеристе, который приехал в Ущелье Чавес снести лачуги бедняков, но отказывался испытывать за это чувство вины.
Куда пошлют, туда и еду –
Ведь я простой бульдозерист…
На Чавес-Рэвин Босх взял влево и вскоре выехал на ведущую к стадиону дорогу и к тому месту, где Уэйтс впервые привлек внимание патруля, направляясь в район Эхо-парка.
На светофоре он внимательно оглядел перекресток. Стэйдиум-уэй являлась магистралью, ведущей к громадным парковочным площадкам стадиона. Если Уэйтс попал в эту округу тем путем, как следовало из отчета об аресте, то, значит, он ехал либо из деловой части города, либо от стадиона, либо от автострады Пасадена-фриуэй. Все это отнюдь не было по пути от его дома в западном Голливуде. Босх недоумевал по этому поводу, но решил, что не располагает достаточной информацией, чтобы делать какие-либо выводы. Уэйтс мог нарочно проезжать через Эхо-парк – убедиться, что за ним нет «хвоста», а внимание патрульных привлек уже после того, как повернул в обратную сторону.