— Эти кошмарные парни, — сказала Колетт, — все эти бесы из Олдершота. Я все время путаюсь в их именах. Составь мне список.
Элисон взяла листок бумаги и написала: «БЕСЫ ИЗ ОЛДЕРШОТА».
— Попробуем… Донни Айткенсайд, — начала она.
— Тот, который пообещал избить твою учительницу?
— Да… ну, и изнасиловать ее, думаю, он собирался еще и изнасиловать ее. Еще Макартур. Моррис считал, что Макартур был хуже всех, но не зна. И Кит Кэпстик, который оттащил от меня пса. И я думала, он мой папа, раз он это сделал. Но был ли он им? Не зна.
Когда она говорит о них, подумала Колетт, то словно ускользает куда-то — в страну детства, где дикция небрежна.
— Эл, ты записываешь? — спросила она.
— Ты же видишь, что нет.
— Ты отвлеклась. Просто составь список.
Эл сосала ручку.
— Был еще этот Цыган, торговец лошадьми… Думаю, у него были родственники, двоюродные братья и сестры по всей стране, он постоянно трындел о них, возможно, они заходили к нам в гости, но, по правде говоря, я не в курсе. И еще какой-то Боб Фокс?
— Не спрашивай меня! Записывай! Что он делал, этот Боб Фокс?
— Стучал в заднее окно. Дома моей матери. Чтобы все подпрыгивали от неожиданности.
— Что еще? Он должен был делать что-то еще?
— Не знаю. Навряд ли. Ну и Ник, конечно. Тот парень с пустым коробком. На кухне. Ой, погоди, я вспомнила наконец. О боже, да. Я знаю, где раньше видела его. Нам пришлось забрать его из каталажки. Он напился и упал, полицейские подобрали его на улице. Но они не хотели его засадить, они хотели, чтобы он протрезвел и они смогли избавиться от него, потому что он пачкал стены камеры слизью.
— Слизью?
— И они не хотели возиться с уборкой. Он лежал в камере и поливал все слизью, представляешь? Он не хотел выходить, поэтому ма пришлось спуститься и забрать его — они, полицейские, сказали, что нашли ее телефон в его бумажнике, поэтому они послали за ней машину, и ей пришлось спуститься к камерам. Дежурный сказал, нужна женская рука. Хи-хи. Саркастичный малый. Он сказал, теперь он может идти, раз за ним явилась его подстилка. Ма парировала, следи за губами, мусор, не то я тебе их расквашу. Он велел, оставь ребенка здесь, ты не можешь взять ее в камеру. А ма сказала — что, оставить ее здесь, чтоб ты ее лапал? Так что она взяла меня с собой, и мы забрали Ника.
Колетт ощутила слабость.
— Лучше бы я всего этого не начинала, — сказала она.
— Он вышел на улицу и заорал, что, мне нельзя напиться, всем можно, а мне нельзя? Ма пыталась его успокоить. Она говорит, пойдем, вернемся домой.
— И он вернулся?
— Наверное. Послушай, Кол, это было сто лет назад.