Только тут Беляков заметил, что у карты какой-то непривычный вид, а надписи выполнены на немецком.
— Пан-церягер-аб-те-лунг… — читал по слогам майор. — Откуда такое сокровище?
— Своими руками добыли, — довольно усмехнулся полковник. — Павел Алексеевич, давайте-ка сюда, похвастаюсь вами перед старым приятелем.
Из глубины блиндажа к столу подошел невысокий, крепко сбитый капитан. Комиссара, привыкшего приглядываться к людям, поразили две вещи: необыкновенно спокойное, даже сонное выражение лица командира и нож в черных кожаных ножнах на поясе.
— Прошу любить и жаловать, командир разведывательного батальона Чекменев, — комдив прямо-таки сиял. — Лично облазил весь передний край, дважды ходил к немцам и притащил мне оттуда живого гауптмана со всем барахлом.
— Лично? — поднял бровь Шелепин.
— Дивизия только сформирована, разведчиков еще готовить и готовить, — капитан говорил негромко, четко выговаривая каждое слово. — А информация нужна сейчас. Отобрал людей поспособней и пошел. Оно того стоило. Разрешите, товарищ полковник?
— Давай, конечно, — кивнул Тихомиров.
Капитан достал из сумки остро отточенный карандаш и принялся показывать:
— Как видите, Воробьево с немецкой стороны окружено лесами, фактически оно в основании лесной дуги, концы которой обращены к нам. Между расположением нашей дивизии и поселком — поля, открытая местность. Наступать придется два километра по полю, укрытий там нет. Лес на нашем правом фланге заболочен и труднопроходим. Первый поиск я делал сам, скажу честно — даже человеку привычному там будет нелегко. Немцы укрепились на возвышенностях, танки там не пройдут.
— Значит, это направление отпадает, — Шелепин вопросительно посмотрел на комдива.
— Отпадает, — кивнул тот. — Как верно заметил товарищ Чекменев — дивизия у нас необстрелянная, а бой в лесу и без того сложен. Завязнем, людей положим, а задачи не выполним.
— А на левом фланге, судя по карте, у нас болото и за ним лес, — посмотрел комбат. — Стало быть, остается центр — два километра по открытой местности на усиленный полк…
Он помрачнел и потер подбородок.
— Легкие просто не дойдут. Их броня не рассчитана на снаряд, я видел, как это бывает. Не хочу показаться невежливым, но, полагаю, пехота тоже не выдержит — заляжет или отойдет. Эта подкова — идеальный огневой мешок. Но, судя по тому, товарищ полковник, что ваш начальник штаба сияет, как труба полкового оркестра, я что-то упустил?
— Товарищ Алексеев, прошу, — комдив повел рукой, приглашая вступить начальника штаба.
Тихомиров наслаждался ситуацией. Он управлял дивизией, словно хороший дирижер оркестром, и явно гордился тем, что все инструменты у него играют великолепно. Алексеев кивнул и подошел к столу. Этот высокий худощавый командир был полной противоположностью своему комдиву, но, похоже, оба сработались и отлично дополняли друг друга.