— Командир, — голос Безуглого давился то ли напряжением, то ли бешенством, — комбат вызывает, включаю.
— Ваня, — голос майора был напряженным, но все же он говорил, не срываясь на крик. — Ваня, давай через лес на ту сторону! Надо 715-му помочь, там каша! У тебя уже кто-то туда пошел, иди за ним, мы тут справимся, уже пришли практически. Конец связи.
— Кто пошел? — крикнул вне себя старший лейтенант. — Черт!
Он расстегнул кобуру, вытащил наган и, встав на сиденье, распахнул люк.
— Командир, ты куда? — заорал Симаков.
Петров сам понимал, что рискует. Одной гранаты в открытую башню было бы достаточно для того, чтобы вывести экипаж из строя, но в панораму он просто ничего не видел. Одного взгляда на поле боя старшему лейтенанту хватило, чтобы понять, что авангард свою задачу выполнил. В немецкой обороне была пробита брешь шириной сто пятьдесят метров. В траншеях еще продолжалась рукопашная, но то тут, то там немцы покидали окопы и отходили в глубь леса. С болота донеслось протяжное «уррра!» — 732-й наступал тремя цепями вслед за ротой Бурцева, машины шли впереди, метрах в двадцати от пехоты. Время от времени то один, то другой танк вырывался вперед, останавливался и делал один-два выстрела. Если бы не бешеный бросок танкистов Петрова и разведчиков, немецкий батальон, скорее всего, оборонялся бы до последнего и полк понес бы серьезные потери. Но теперь оборона немцев была рассечена, и их боевой дух упал, еще немного, и они начнут отступать, а такое отступление, если как следует нажать, может перейти в паническое бегство. Петров пересчитал свои танки. Кроме одного Т-26, рота потерь не имела, но одной «тридцатьчетверки» не было видно нигде, следы гусениц уходили в лес. Судя по тому, что над вторым Т-34, что ровнял немецкие окопы на крайнем правом фланге, покачивался штырь антенны, в глубь немецких позиций ушел танк Пахомова.
— Безуглый, — передай Нечитайло и Турсунходжиеву — следовать за мной через лес на ту сторону для атаки немецкой артиллерии! Будем выручать Иванова! — приказал Петров.
— Есть, — ответил радист и принялся вызывать «тридцатьчетверку» украинца.
Петров на всякий случай флажком подал сигнал: «Делай, как я!» — и, усевшись обратно, закрыл люк.
— Вася, пошли в лес — приказ комбата. Все, что увидишь, — дави, не жди моего приказа! — скомандовал старший лейтенант.
— Так я это и делал, — ответил Осокин, разворачивая танк.
Водитель, похоже, уже справился с собой, и его голос звучал почти спокойно.
— Командир! — раздался в наушниках голос радиста. — Турсунходжиев подтвердил получение, а лейтенант Нечитайло требует, чтобы вы повторили приказ лично.