— В приживалы не возьмёте?
Хозяйка некоторое время его разглядывала – с ожидаемым им удивлением. Но, видимо, результатом осмотра осталась довольна:
— Почему же не взять? Возьму, голубчик. Аннушка плохого не посоветует. Да вы присядьте, — она указала Гурьеву на стул и села сама.
— По хозяйству помогать вряд ли смогу существенно, — Гурьев ещё раз окинул взглядом комнату. — Буду чрезвычайно занят. Ну, мужские дела, дрова нарубить, это вот – пожалуйста.
— У меня голландка на углях, — улыбнулась хозяйка. — Иван Юрьевич, мой супруг, царствие небесное, был флотский инженер и большой мастер на всякие технические хитрости. Есть даже водопровод и канализация, голубчик.
Герои не срут, подумал Гурьев. Зачем героям канализация?!
— Потрясающе, — он совершенно искренне крутанул головой. — И горячая вода?
— Если колонку почините и керосин раздобудете, — вздохнула Макарова. — Не достать ведь, напасть прямо!
— Попробую, — кивнул Гурьев. — Сколько?
— Что сколько?
— Сколько денег, Нина Петровна. Если вас не затруднит.
— Ах, оставьте, — махнула рукой Макарова. — Квартирные за вас бухгалтерия перечислит, а за свет, керосин и уголь уговоримся как-нибудь.
— Э, нет, голубушка Нина Петровна, — покачал головой Гурьев. — Двести рублей в месяц вас устроит?
— Вы с ума сошли, — с дрожью в голосе сказала Макарова. — Вы что же, деньги печатаете?!
— Я довольно близко знаком кое с кем из Ротшильдов, — улыбнулся Гурьев. Был, подумал он. — Седьмая вода на киселе, но, тем не менее.
— Пятьдесят.
— Уй, — вытянул Гурьев губы трубочкой. — Двести, Нина Петровна. Я не приказчик, торговаться не умею и не расположен. Мне приятно, а вам – кстати. Надо ведь и дочерям помогать. Жизнь нынче в больших городах нелёгкая, по себе знаю.
— Какой вы, — вздохнула Макарова. — Вы женаты?
— Нет. Симпосий устраивать на вашей территории, однако, не собираюсь, об этом не беспокойтесь. Но девушки у меня бывать станут, извините.
— Вот как? Во множественном числе?
— Ну, не знаю, — усмехнулся Гурьев. — Уж как прорежется.
— Экий вы фрукт, — покачала головой Макарова. — Ну, живите, там посмотрим. С деньгами. Пойдемте, покажу вам комнаты.
— Комнаты?!
— Две комнаты. За двести-то рублей!
— Вы меня просто в краску вгоняете. Чувствую себя лейб-гусаром и благодетелем.
— Насчёт благодетеля не знаю, — улыбнулась лукаво хозяйка, — а лейб-гусар вы совершенно точно вылитый. Усов вот только не хватает.
— Никогда, — проникновенно сказал Гурьев и прижал руку к груди.
Комнаты действительно были что надо. Осмотрев все прочие помещения в доме, Гурьев остался доволен. Настроение у него слегка поднялось.