— Они не понимают… — сказал он неприязненно. — Эх, была бы моя воля…
— Отведи ногу назад! — крикнула Анна Николаевна.
— А корпус вперед, — сказал сверху Хабир. — Вы должны вглядываться, волнуясь за судьбу жениха…
Меня начали муштровать и с берега, и с плота, и в микрофон, и через рупор, и просто так… Молчал только Вадим. Я же за всю свою жизнь, кажется, не проявляла столько бестолковости, невольно сопротивляясь всему, что отличалось от репетиции с Вадимом.
Анвер, прыгая по берегу, чтобы не остыли мышцы, кричал:
— Если так репетировать, то работы хватит еще года на два!
— «Убитым», наверное, можно пока поспать? — иронизировали из-под дерева.
Я видела, как Булат, который с развязанным кушаком лежал около моей ветки, вытащил из-за пазухи книжку и начал читать. «Убитый копьем», размахивая убившим его оружием, смеясь, предложил:
— «Убитые», давайте уползем на кладбище, сниматься вряд ли будем.
Но убитой чувствовала себя я, а не они и была готова разреветься от всех этих веселых голосов.
— Ребята, перестаньте хулиганить! Вы мешаете нам работать! — гневно воскликнул Хабир, а мне сухо сказал: — Ты не обижайся. В нашем деле обижаться не приходится… Нет на это времени. Надо работать! Давай. Живот в себя… Ребра не выставляй.
Все смотрели на меня и ждали, когда я втяну живот.
— Еще прямее! — требовал Хабир. — Корпус должен быть как сталь, а ручки легонькие! Пальцы не растопыривай, хотя бы два соедини, это выразительнее.
И все ждали, когда я сделаю кисть руки выразительной.
— Приготовиться к съемке! — раздалось наконец над рекой.
Хабир убежал к Анверу.
— Так не ценить прекрасного! — возмущенно сказал Вадим и спрыгнул с дерева на ступени. — Ну, Хабир… Я еще понимаю. Но Евгений Данилович!.. Я никак не ожидал.
У него был такой расстроенный вид, что я, несмотря на собственное огорчение, сказала утешающим тоном:
— Я ведь еще буду много танцевать… Еще сумеем сделать как лучше…
— Включить свет!
— Не волнуйтесь, Раечка! — каким-то невыразительным, почти официальным голосом сказал он. — Двигайтесь осторожно.
— Фонограмма! Мотор!
Над рекой понеслась грохочущая музыка боя. Я, шагнув вперед, попятилась назад, прижалась к стволу, потом опять шагнула…
Этот маршрут я проделывала почти до заката. Между съемками были большие перерывы. После каждого падения в воду артисты снимали мокрый костюм, надевали сухой и поправляли грим. Вадим то с мрачным видом сидел на ступеньке позади дерева, то отправлялся на плот, то помогал Лене исправлять позы «убитых» на откосе, то молча приносил мне лимонад.
Мы больше не разговаривали. Увлечение общей работой, так сблизившее нас сегодня, окончилось. Неудача отдалила его от меня.