Т-34 или Tankus soveticus (Морозов) - страница 2

БТ тем временем расселились по всей территории страны и почти каждый год на полигонах РККА проходили соревнования в скачках с препятствиями. На международной арене БТ тоже выглядели достойно. Советская команда наездников на БТ взяла главный приз на “Халхингольском родео ’39” и в том же году на скачках в Польше поделила первое место с немцами. Успех необычайно вдохновил Иосифа Виссарионовича. Говорят, он даже хотел подать заявку на участие команды БТ в ралли “Париж-Даккар” 1941 года.

Появление на свет

Тем временем в ХПЗ дало потомство очередное, седьмое, поколение БТ. Детище Кристи постепенно адаптировалось к советским условиям – у появившихся на свет маленьких бэтэшек-мутантов (так и назвали подвид – БТ-7М) вместо бензиновых моторов выросли дизели. Бегали они еще резвее и дальше своих родителей, но настолько резво уже не надо было никому, и после победы над российскими расстояниями решено было бороться за адаптацию к российским холодам. Зимой 1939-40 годов в ХТЗ родились близняшки. Все работники заказника измучились, выхаживая младенцев, когда у тех начали резаться ведущие колеса и катки мудрости. Когда они орали по ночам, их, подвесив на заводском кране, “на три-четыре” всем цехом раскачивали из стороны в сторону и пели известную советскую колыбельную “На границе тучи ходят хмуро”. Когда встал вопрос о названии танка, измученные харьковчане сразу предложили Т-34.

Танчики быстро росли, на местном сале и горилке ожирели, откормили себе башни шириной в корпуса, а сами корпуса залезли жировыми складками на гусеничные полки. Шкуры загрубели и стали в три раза толще прежнего, а на случай нового родео в Монголии по приказу товарища Сталина даже вывели специальную породу Т-34, скрещенную с верблюдом, которая возила с собой запас солярки в двух баках на спине.

Браконьеры

Вторгшиеся 22 июня 1941-го года на территорию СССР банды немецких браконьеров начали незаконный отстрел вольно плодившихся БТ, освобождая в белорусских танковых заповедниках “лебенсраум” для своих “панцеров”. Уже через два месяца всем стало совершенно ясно, что русские войну проиграли. Немецкие генералы, склонившись над картой вин, обсуждали детали предстоящего праздничного банкета по этому случаю, когда одному из них, он вина не пил, пришла в голову мысль сообщить и самим русским о том, что война ими проиграна. Так и вошел в историю этот генерал интендантской службы – толстый, коротко стриженый, с кружкой баварского пива и словами: “А мужики-то не знают!”

Мысль показалась здравой. Гудериан спросил, кто пойдет добровольцем. Задача оказалась не из легких: русские сидели по лесам и никого к себе не подпускали. Позвали русских перебежчиков, но и они, почему-то, идти не захотели. В результате постановили – русских на банкет не приглашать, а вопрос об уведомлении в поражении отложили на потом.