— Могут. Поверь, знаю.
Подруга пожала плечами и отошла. Я попыталась облегченно вздохнуть, но тут подошел Феб. Он крепко сжал меня в объятьях, зарывшись лицом в мои волосы. Его рука вложила в мою небольшой браслет. Я удивленно рассмотрела вещицу.
— Что это?
— Небольшое устройство. Ты сможешь связаться со мной через него. И я узнаю, если ты влипнешь в плохие истории!
— Эй, ты мне свободы выбора не оставляешь! — недовольно воскликнула я, понимая что он прав. Иногда казалось, что не я притягиваю неприятности, а они меня.
Феб еще раз крепко меня обнял, незаметно для остальных поцеловав в шею. Так-с!.. Он случаем не вамп? А что, вполне вероятно. Кто знает, кто его родители?.. Я запоздало сообразила, что где-то в стороне Янка не шипит, взбешенная, что Феб со мной. Странно. Ну да ладно. Над этим я потом подумаю…
Я отстранилась и, махнув рукой сокурсникам, пошла к порталу. Сегодня предстоит встреча с родственниками. Браслет приятно холодил кожу, и он немедленно отправился в карман. Я ощутила спиной цепкий взгляд, повернувшись, помахала рукой еще и Люцу. Выражение его лица было трудно понять. Огорчение, гнев, боль, страх и ярость. От последней эмоции меня в жар бросило. Но я непринужденно улыбнулась. Нечасто приходилось показывать свои эмоции. Глаза Люца теперь приковали меня льдом. Из жара меня резко перебросило в холод. По спине пробежали мурашки и я, поморщившись, отступила поближе к порталу. Ну, с Богом!..
Уже когда сияние портала стало поглощать меня, я услышала в голове неизвестный голос:
— Будь осторожна. Ради тех, кого ты любишь…
Я в удивлении обернулась обратно, но не увидела ничего, кроме золотых искр, окруживших меня, подобно стайке ослепительных пчел.
…кто?..
* * *
Он стоял и проклинал себя за то, что проговорился. Не привязывать к себе. Не привязываться к людям. Заповеди, которые он долгое время возводил, нарушены. И ему от этого она ненавистна еще больше. Только почему все чаще во тьме ненависти мелькает луч света? Ему не дано видеть сияние. Не дано… хоть и хочет этого больше всего. Он стоял, смотрел на портал, где почти исчезла девушка, которую обязан ненавидеть, и с горечью понимал, что обречен. Ему казалось, ничто не сможет потревожить духа. Нет, смогло. И это доставляло ни с чем несравнимую боль. Прекратить боль сумела бы только Судьба.
Обречен. Он увидел свет в таком же мраке, как и он. Только та тьма оказался ярче сияния, до которого в жизнь не добраться. Такого не может быть, но это происходит. Здесь и сейчас. Он всегда шел наперекор Судьбе и теперь пойдет. Ничего не меняется. Люди — другие, он — тот же. И плевать, что Дамокловым мечом нависла опасность и поражение. Плевать.