— Через полгода, матушка, — я бы назвала её словом похлеще, но получать в грудь молнию тоже не хотелось.
— А может и раньше. Говорят, в этом году сильно сократили сроки учебы. — Возразила предательница Жизель. Ух, ведьма! Ну я до тебя доберусь…
— Вот как? Почему ты ничего не сказала нам, Таис? — ледяным голосом спросил отец.
— Я думала, это не важно. Притом точной информации еще нет.
— Ты много думаешь, моя дорогая дочь, и мало делаешь. За то время, которое ты тратишь на школу, смогла бы стать главным магов в Академии Сириза.
Я едва удержалась, чтобы не высказать все, что я думаю. Сириз — точно такой же мир, как мой, Этрон. Вечно мрачный, вечно скучный. Если демоны существовали когда-нибудь, то они несомненно выбрали бы его местом своего обитания. Этрон и Сириз — самые нелюбимые миры во всей Вселенной.
— Ты давно бы ушла из той школы. И добилась бы большего. В кого ты такая пошла…
Я нахмурилась. Достали… Моим предкам нужно выписывать валерианку. В ударных дозах.
Мать нетерпеливо посмотрела на отца. Она качнула головой и взглянула на меня.
— У нас нет выбора. Да и прекрасная партия для нашей дочери…
— Я думал, будет, что-нибудь получше, — хмыкнул отец.
— Это самое лучшее, что может быть на Этроне! Он приближенный короля! Его правая рука! Этого тебе мало? — возмутилась мать.
— Ладно. В сущности, не такая уж и плохая партия…
Я скосила глаза на довольную Жизель. Она ехидно улыбнулась мне и кивнула на родителей.
— Что за партия? — разозлилась я, видя, что никто ничего объяснять не будет.
Мать и отец соизволили повернуться ко мне. Лед в их взглядах сковывал. По сравнению с моими родителями, взгляд Люца, который не так давно пронзал насквозь, просто горячий! Маман и папан всегда выигрывали звание "самые холодные взгляды во Вселенной". Вот умудрилась же я родиться в такой семье! Наверное, пока я была на небе, угодила не в тот мешок. Или аист какой-то левый попался. Или капуста не та на грядках росла! Химикатов меньше надо! Уф! Уже не знаю, кого винить в своих несчастьях. Но я такого человечка обязательно найду…
— Через пару дней ты выйдешь замуж, — продолжил разговор отец, невозмутимо наливая себе в бокал красное вино двухсотлетней выдрежки.
— ЧТО?!
Стул отскочил, когда я встала, и с грохотом врезался в стену. Сомневаюсь, что его можно восстановить. Бокал, который отец держал в руках, со звоном разбился. Такая же участь постигла зеленую пузатую бутыль. Вино, больше похожее на кровь, залило скатерть. Меня это не волновало. Я, верно, ослышалась… Не могут же… Блин. Кого я обманываю? Сама себя. Предки никогда не ставили на первое место мои желания. В детстве для меня всегда существовало слово "надо". На "хочу" времени просто не оставалось. Мои родители на все способны.