— Нет, конечно.
— Оказывается, Рембрандт был частью семейной коллекции Шульце, — сказала Лилиан, и Мара поняла, о чем идет речь.
К сороковым годам двадцатого века семейство Шульце, франко-еврейских промышленников, собрало знаменитую коллекцию из более чем трехсот полотен современных художников, импрессионистов, а также фламандских и голландских мастеров семнадцатого века. Нацисты стремились наложить лапу на эту коллекцию, тем более что в нее входили произведения североевропейских художников, которых предпочитали Гитлер и Геринг. Когда наконец им удалось достать ее из тайника, они забрали добычу и убили законных владельцев. Родственники Шульце, пережившие войну, сумели вернуть сто сорок полотен и до сих пор не оставляли попыток отыскать остальное.
— Так вот, в купчей, которую передал мне Эдвард, утверждалось, что «Бизли» приобрел Рембрандта у бельгийского агента Алена Вольфа, еще одного торговца картинами, чьи документы так кстати пропали в войну. Эдвард также предоставил мне купчую, свидетельствующую, что Вольф приобрел картину у Люсьена Шульце в начале сороковых годов. Так как история картины на первый взгляд не вызывала сомнений, мы продали ее Чаду Розенблату, известному коллекционеру голландской и фламандской живописи. Он собирал свою коллекцию на протяжении сороковых, пятидесятых и шестидесятых годов, а в семидесятые передал Рембрандта в Музей живописи Рив, где он висит на стене по сей день.
— Что доказывают документы Штрассера?
— Купчая, которую вы нашли в сейфе, показывает, что «Бизли» приобрел Рембрандта у Штрассера. Когда нацисты забрали у Шульце коллекцию, они, должно быть, скинули «Старика еврея» Штрассеру, а Эдварду позже пришлось подделать купчую Вольф — Шульце.
— Тогда, наверное, этим объясняется, почему портрет старика не упомянут ни в одном из нацистских реестров культурных ценностей?
— Да, именно так. — На глазах Лилиан начали выступать слезы, поэтому она снова повернулась лицом к парку. — Не могу поверить, что Эдвард сделал меня соучастницей всех своих махинаций.
— Мне очень жаль, Лилиан. Я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете. — Мара поднялась и, подойдя к Лилиан, положила руку на ее плечо, желая успокоить.
Но Лилиан не выносила жалости, она сбросила руку Мары и сменила тему, указав на ее стол, заваленный документами и коробками.
— Так что вам удалось извлечь из этого хаоса? Узнали что-нибудь о «Куколке» или Штрассере?
Мара подошла к коробкам с до сих пор не рассекреченной документацией времен Второй мировой войны и взяла в руки очень ветхий лист.