Но потом, словно по сигналу, Джулиан поднялся, как только была допита последняя капля чая, и достал из внутреннего кармана пиджака конверт.
— Что ж, дамы, полагаю, я оставлю вас с этим, — сказал он, выкладывая конверт на стол. — Не будем обсуждать, каким образом он оказался у меня. Просто знайте, что я должен вернуть его в самое ближайшее время, и пообещайте не делать никаких копий. Я вернусь к вам примерно через час.
Он ушел, тихо и размеренно постукивая тросточкой.
Мара пересела к Лилиан, которая успела распечатать конверт чистым ножом для масла и уже раскладывала содержимое на столе. На пожелтевших от времени листах была такая мелкая печать, что Лилиан сняла пенсне, а Мара наклонилась совсем близко, чтобы разобрать слова.
СЕКРЕТНО
ВОЕННЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ
ОФИС ПОМОЩНИКА СЕКРЕТАРЯ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ
ВОЕННЫХ СТРАТЕГИЧЕСКИХ СЛУЖБ
ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОИСКА УКРАДЕННЫХ
КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ
ВАШИНГТОН
И ОФИС ВОЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА (США)
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ,
РЕСТИТУЦИОННАЯ ГРУППА
СЕКЦИЯ ПАМЯТНИКОВ, ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ
ИСКУССТВ И АРХИВОВ
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
ОТ 18 СЕНТЯБРЯ 1946 Г.
ТЕМА ДОПРОСА: ФРЭНК ШОНЕССИ
СЕКРЕТНО
— Фрэнк Шонесси. Знакомое имя, — прошептала Лилиан.
— Вот как? Встречалось в документах?
— Нет, — ответила Лилиан так, словно ей было противно произносить эти слова: — Знаю его от Эдварда. Фрэнк Шонесси был его лучшим другом.
Женщины уставились друг на друга, ни та ни другая не осмеливалась отвести взгляд. Схема, разработанная Эдвардом и Фрэнком, стала им совершенно ясна, но они не обменялись ни словом. Лилиан первая потупилась и вновь вернулась к протоколу. Она переворачивала страницы, а Мара кое-как конспектировала. Обе были так поглощены своим занятием, что подскочили, когда Джулиан бесшумно возник перед ними.
— Простите, что напугал вас, дамы. Дело в том, что время вышло. К сожалению, я должен вернуть документ, как обещал. А вас, полагаю, ждет самолет.
Они как в тумане собрали свой легкий багаж.
— Джулиан, право не знаю, как мне вас благодарить, — произнесла Лилиан, когда они шли по вестибюлю к ожидавшей их машине.
— Лилиан, вы же знаете, ради вас я готов пойти на что угодно.
Джулиан и Лилиан обнялись. Мара разглядела в этом объятии и глубокое чувство, и сожаление о потерянных возможностях.
— В моем возрасте это может оказаться последним прощанием, — тихо сказал Джулиан.
Глаза Лилиан заволокло слезами.
— Джулиан, прошу вас, не говорите так.
— Это правда, дорогая. Я просто рад возможности сказать прощальные слова. Знайте, я был счастлив нашему знакомству.
Они обнялись крепче.
— Джулиан, это я была счастлива знакомству с вами все эти годы.