Мальчик погрузил газеты в салон лимузина. Ему нужно тайно пронести их в свою комнату, впрочем, это не составит труда, отец вряд ли вернется раньше полуночи. Деканозов никогда не лазил по ящикам в столе Димы, поэтому ему нечего бояться, что отец наткнется на газеты.
– Куда теперь, Дмитрий Константинович? – спросил Миша.
Дима задумался. Ему хотелось снова оказаться в интернет-кафе, полазить по всемирной паутине, но с этим можно подождать и до следующей недели. Он давно не навещал мамину могилу.
– Как всегда, на кладбище, – сказал Дима. Он разворошил пачку журналов. Дима научился ориентироваться в большом разнообразии российской прессы. Некоторые издания он только просматривал, другие же тщательно штудировал. Вот очередной выпуск еженедельника «В зеркале власти», его он видел сегодня на столе у отца, тот в гневе смял одну страницу. Значит, опять опубликовали про него что-то нелицеприятное. И, увы, правдивое.
Дима развернул еженедельник. Большая статья о махинациях в концерне «Парацельс». Дима углубился в чтение. Каждое слово оставляло след в его душе, он не мог вынести, что кто-то так язвительно и с издевкой пишет об его отце. Но еженедельнику «В зеркале власти»«можно доверять, они не станут распространять непроверенные слухи или что-то выдумывать.
Светлана Ухтомина, Дима обратил внимание на имя и фамилию журналистки. О ней он много читал и слышал. Она считается одной из лучших журналисток в России. Ей можно доверять.
Тем временем лимузин подкатил к воротам кладбища. Подхватив корзину с цветами, Дима в кресле порулил к могиле матери. Раз она любила отца, значит, он не может быть таким монстром, каким изображают его в средствах массовой информации. Дима и не подозревал, что его мать жива, а эта могила неизвестно чья.
Он положил розы на заснеженную землю, прикоснулся рукой к фотографии молодой и красивой женщины, которая скорбно улыбалась ему с гранитного надгробия.
Светлана Ухтомина сошла с поезда, который стоял в Усть-Кремчужном всего три минуты. Она очутилась на перроне крошечного вокзала. В лицо ударил колючий ветер, здесь было никак не менее тридцати градусов мороза, и она не пожалела, что взяла с собой шубку.
– Светочка, – услышала она чей-то голос и обернулась на зов. К ней спешила пожилая, облаченная в каракулевое манто женщина, за которой семенил невысокий бородач. – Вы ведь и есть Светочка Ухтомина? – спросила женщина, улыбаясь. Ее лицо, открытое и доброе, сразу понравилось Свете.
– Да, – ответила она. – А вы, если не ошибаюсь, Нина Афанасьевна и Григорий Иванович?