Дирк с сорванной на коленях и локтях кожей подполз к Шону, поднял сжатые кулаки и начал бить ими по груди и обмякшему лицу отца.
– Зачем ты это сделал? Боже, я тебя ненавижу! – В его голосе звучали потрясение, и ярость, и отчаяние. – Я старался для тебя! А ты меня остановил! Ты остановил меня!
Майкл резко осадил жеребца, так что тот присел на задние ноги, соскочил и побежал к ним. Он схватил Дирка за руки и потащил в сторону. Дирк сопротивлялся.
– Оставь его, дрянцо!
– Я не был ему нужен. Он остановил меня. Я его ненавижу. Убью!
Толпа бросилась вперед и сорвала веревки ограждения. Двое мужчин помогли Майклу удерживать Дирка, остальные окружили Шона.
Крики и вопросы:
– Где док Фрейзер?
– Боже, он тяжело ранен!
– Поймайте эту лошадь. Давайте ружье.
– А как же пари?
– Не трогайте его. Подождите.
– Надо распрямить ему руку.
– Дайте ружье. Ради Бога, дайте ружье!
Наступила тишина: толпа молча расступилась, по проходу бежала Руфь. Рядом с ней Мбежане.
– Шон. – Неловко из-за беременности она наклонилась к нему.
– Шон, – начала она снова. Окружающие не могли смотреть ей в лицо.
– Мбежане, отнеси его в машину, – прошептала она.
Мбежане сбросил с плеч плащ из обезьяньей шкуры, склонился к Шону и поднял его. Огромные черные мышцы его груди и рук напряглись; он стоял, широко расставив ноги под тяжестью тела Шона.
– Его рука, нкозикази.
Руфь постаралась удобнее прижать свисавшую руку Шона к его груди.
– Неси, – сказала она, и они вдвоем пошли сквозь толпу. Голова Шона покачивалась на плече Мбежане, как у спящего ребенка. Мбежане осторожно положил Шона на заднее сиденье, Руфь держала на коленях его голову.
– Папа, папочка, – повторяла Буря, с перекошенным от ужаса личиком, дрожа всем тельцем, как испуганный кролик.
– Поведешь, Майкл? – спросила Руфь у стоявшего рядом с «роллсом» Майкла. – Отвези нас на Протеа-стрит.
Большая машина двинулась по полю сквозь толпу возбужденных зрителей, Мбежане шел с ней рядом. Выбравшись из толпы, машина свернула на главную дорогу и взяла курс на Ледибург.
Толпа начала рассеиваться, люди расходились к своим экипажам, а Дирк Кортни стоял один и смотрел, как «роллс» исчезает в облаке пыли.
Ноги его дрожали от наступившей реакции, его тошнило. Порезы на лице горели, словно кожу его облили кислотой.
– Подойди к доку Фрейзеру, пусть осмотрит твое лицо.
Выйдя из коляски с тяжелым револьвером в руке, около него остановился Деннис Петерсен.
– Хорошо, – тупо ответил Дирк, и Деннис пошел туда, где два туземных конюха держали Солнечную Танцовщицу. Лошадь неуверенно держалась на трех ногах, но была спокойна и покорно повесила голову.