Дождавшись, пока за Пьером закроется дверь, Петен снова подошел к окну. Сердце болело все сильнее.
14 октября 1946 года
Голландская Социалистическая Республика, г. Арнем.
– Одри! Одри, дорогая, тебе письмо от Лео! – прислушавшись, госпожа Ван Хеемстра услышала легкие шаги своей дочери.
– Где? – влетевшая в комнату маленькая фурия была совсем не похожа на будущую звезду мировой сцены. Утенок (не гадкий, конечно, но и не прекрасный; скорее, просто милый) пока еще только начинал превращаться в лебедя.
– Держи, – усмехающаяся мать отдала Одри конверт полевой почты.
– Он… вскрыт? – девушка недоуменно посмотрела на родительницу.
– Дочка, война же на дворе. Конечно, вскрыт.
– Но это значит, что его кто-то читал?
Госпожа Ван Хеемстра вздохнула. Влюбившаяся по уши в советского офицера дочь слишком серьезно воспринимала свои с ним отношения. И, хотя Леонид относился к их семье очень хорошо и часто помогал, на взгляд женщины каких-то особенных чувств к ее ребенку он не испытывал. Одри этого не понимала и отказывалась слушать любые мнения своей матери по этому вопросу. Вот и сейчас ей кажется, что вскрытое письмо личного характера – это почти трагедия. Как ей объяснить, что на войне нет времени на сантименты?
– Солнышко, ты уже взрослая и должна понимать, что вскрытие личной почты солдат и офицеров есть необходимый шаг. Вдруг кто-нибудь случайно выдаст в письме какие-нибудь важные сведения, а враг его перехватит? Это же ясно…
– И что будет, если во вскрытом письме будут секреты? Отправителя арестуют?
– Смотря, что за секреты. Но, насколько я знаю, то, что писать нельзя, просто зачеркивают черной полосой.
К радости Одри, в присланном майором письме замазанных строчек почти не случалось – все-таки советский офицер воевал не первый год.
– Здесь очень красиво, – прочитала вслух девушка, – и хотя сейчас эти места попорчены войной, прекрасная природа все равно выглядит незабываемо.
Одри вздохнула, представив себя лежащей на сочной траве альпийского луга и смотрящей в синее-синее небо над головой.
– Когда мы победим Альянс, то обязательно сюда съездим – и, уверяю, тебе понравится. Воздух здесь такой прозрачный, а небо так близко, что, кажется, можно дотронуться до него руками. Трава зеленая-зеленая, а вода в ручьях ненамного менее прозрачна, чем воздух, – лицо голландки приняло мечтательное выражение. Ее мать улыбнулась, так как очень хорошо знала свою дочь. Та небось сейчас уже кружится в своих грезах на прекрасных холмах Италии. Вместе с Леонидом, конечно.
– Мам, он пишет, что скоро они победят американцев! – отвлек госпожу Ван Хеемстра от размышлений веселый голос девушки.