– Прости меня. Для тебя ведение хозяйства и впрямь может оказаться непосильным делом, вот почему решение Салли стало для меня такой неожиданностью.
Карен слегка расслабилась, но промолчала.
– Ты все еще не склонна проявить ко мне хоть капельку снисхождения? – Майлз включил ночник и вгляделся в лицо жены. – Ты по-прежнему злишься, но даже ярость тебе к лицу, – прошептал он, ласково взъерошив ей волосы. – Послушай, вчера меня взбесила Линда, а теперь еще вот это! Мне очень жаль. Я все на свете отдал бы, чтобы оградить тебя от ее нападок.
– Линда… Раньше при одной мысли о ней я готова была разрыдаться, – проговорила Карен неуверенно. – Но теперь она утратила надо мною всякую власть.
Майлз погладил жену по щеке и хотел, было что-то добавить, но передумал и кивнул на живот Карен:
– Как они там?
– Отлично. Отдыхают, надо думать.
– Вот и славно. Извинись перед ними за меня. За то, что рассердил тебя попусту.
– Знаешь, наверное, они ничего не заметили, – против воли улыбнулась Карен. – Мне как-то попалась в руки одна статья про малышей, чья мать жила рядом с аэродромом, так что за окнами постоянно слышался гул реактивных двигателей.
– И малышей в утробе это нисколько не беспокоило?
– Похоже, нет, поскольку, родившись, детки чувствовали себя куда счастливее, когда вернулись из больницы домой, к привычному реву самолетов.
– И что бы это значило? – усмехнулся Майлз.
– Да ничего особенного, просто пришло на ум. Я лишь имею в виду, что не стоит слишком тревожиться о воздействии внешних факторов. Хотя, с другой стороны, не хотелось бы мне расстраиваться слишком часто.
– А то отрицательные флюиды передадутся и двойняшкам. А сейчас ты расстроена? Я тебя огорчил?
– Я и впрямь чувствовала себя прескверно, – призналась будущая мать,
– Зато ты излагала дело точно, сжато и по-деловому – словом, вполне по-адвокатски… до тех пор, пока не помянула про постель.
– Не лучший из юридических терминов, состроила гримасу Карен.
– Я вот все думаю, приводя пословицу, отдавала ли ты себе отчет в том, что речь идет о нашем общем ложе? Или просто обмолвилась в пылу спора?
– Если честно, – задумчиво проговорила Карен, – в тот момент мне меньше всего хотелось оказаться с тобой в одной постели.
– А теперь?
– Ну, если тебе действительно хочется… – Карен прикусила язычок.
– Сейчас убедишься.
И в качестве неоспоримого довода Майлз использовал такие утонченные, упоительные ласки, что у молодой женщины не осталось ни малейших сомнений…
– Ты победил, – прошептала она, когда любовная игра близилась к своему апофеозу.
– А мне сдается, ты выиграла и этот раунд, и партию в целом, – прерывисто проговорил Майлз, прильнув к ее груди.