Наконец, я сказал:
— Что-то непременно случится.
Луций быстро кивнул, потом встал и выглянул в окно.
— Тихо как на кладбище, — прошептал он.
— Неудачное сравнение, — сказал я.
Луций повернулся с улыбкой на лице.
— Ты когда-нибудь видел более уродливого человека, чем Калигула?
Опершись локтями о постель, я усмехнулся, затем широко улыбнулся и в конце концов расхохотался. Луций вернулся в кровать и присоединился к моему смеху.
— Я слышал, что Калигула — извращенец, который любит насилие, но даже мой обычно порочный ум не мог поверить, что он способен пасть так низко, — хихикнул он и начал перечислять те непристойности, которые мы должны были вытворять, чтобы Калигула не вызвал охрану и не отдал приказ бросить нас с утеса. Наши бока и челюсти болели от смеха, но смех затих, когда я осознал неизбежную реальность: сейчас Калигула держит меня в руках еще крепче, чем до сих пор.
— Возможно не сегодня, — со страхом закончил Луций, — но когда-нибудь Калигула непременно от нас избавится.
Я нервно проговорил:
— Если в тот момент мы все еще будем здесь.
Лицо Луция вытянулось, и он едва смог вымолвить:
— Бежать?
— Я об этом мечтаю, а ты — разве нет?
— Мне всегда было страшно.
Меня тронула такая детская честность, и я его обнял. Если бы он знал, о чем я тогда думал, то испугался бы еще больше. В непосредственной опасности находился он, а не я. Как и многие люди, которых я любил за свою недолгую жизнь, он оказался уязвим из-за моего присутствия. Если бы, найдя нас с Луцием, Калигула решил что-то предпринять, он бы повлиял на меня через него. Калигула не стал бы мне вредить. В конце концов, я был партнером в сделке. Я приносил пользу. Но если мое рвение ослабнет, Калигула всегда мог напомнить о своей власти над жизнью и смертью. Удар по Луцию показался бы Тиберию верным поступком преданного внука (если бы Тиберию вообще было до этого дело). Я снова ставил под угрозу чью-то жизнь.
Луция беспокоило мое задумчивое молчание.
— Ты думаешь о побеге, Ликиск? — шепотом спросил он, и его детский голос сломался.
— Я думаю о лодках у берега, — ответил я.
— Те, что ходят между островом и материком, — кивнул он. — Я бы легко мог на такой грести.
— Охранников не так уж много, — продолжил я, — а в полдень их еще меньше, потому что в это время они обедают. Но нет дня, который годится для смерти, Луций.
— Я хочу домой, — сказал он, едва не плача.
И тогда я решился.
— Возможно, мы умрем, Луций, — предупредил я.
Отважный мальчик отмел мои сомнения.
— Нас уже поймали за нарушением правил, и с минуты на минуту Калигула может вернуться сюда с солдатами.