— Вы говорили о парнях, а мне хотелось подслушать.
Спектакль «Расскажи мне сказку» начался. Я села удобней. Мое место, как всегда, в партере.
— Черт! Ты меня напугал, — Маркелова медленно поднялась. Лицо у нее сейчас было смешное. Все еще бледное от пережитого страха, но дрожащие губы уже растягиваются в улыбке.
— Впустите,? — Макс кивнул на закрытую балконную дверь.
Лерка отперла щеколду. Макс медленно прошел ко мне, протянул букет. Получилось невероятно красиво и романтично. Лилии — знак невинности и чистоты. Я тут же забыла все свои обиды. Кто еще был способен на такой фокус?
— Ты прелесть, — прошептала, целуя его в щеку. — Я по тебе соскучилась.
— А это очаровательной хозяйке, — Макс передал веточку с розовыми цветками Лерке.
— Ей больше, — проворчала Маркелова, беря лилию.
— Это несложно исправить, — приветливо посмотрел на нее Макс. — В следующий раз подарю тебе охапку цветов. Какие ты любишь?
— Розы, — не раздумывая, ответила Мар-келова.
Макс скривился. Я закусила губу, зная, что вампирам противопоказан этот цветок. Слишком сильный запах. На него у созданий ночи аллергия.
— Пошлое растение, — как ни в чем не бывало заговорил любимый. — Белый символизирует невинность, розовый — дружеское расположение, желтый знак измены, красный — страсти, черный — глубину чувств. Про розу все знают, и если я тебе ее подарю, ты тут же начнешь гадать — к чему. Лучше я принесу что-нибудь необычное.
Ага, незабудки в октябре. Или альпийские маки ранней весной. Удивлять, так удивлять.
Я с удовольствием посмотрела на любимого. Он успел переодеться. Брюки, ботинки, черная рубашка с еще не расправившимися складочками от упаковки. В воротнике торчит булавка — не заметил, когда распаковывал.
— Дорогая, нам пора уходить, — Макс галантно обнял меня за талию. — В следующий раз с меня букет, — напомнил, кивая Маркеловой.
Лерка обиженно поджала губы.
— Карты собери, — попросила я Лерку и, пока она наклонялась, воткнула булавку, вынутую из рубашки Макса, в верхний левый угол дверного косяка.
Черта на кухне, иголка в комнате. Небольшие неприятности тем, кто захочет навредить Лерке, гарантированы.
Мы вышли в коридор. У родителей было тихо. Сколько же сейчас времени?
— Пока! — послала я Маркеловой воздушный поцелуй, выходя за порог. Лерка в ответ поднесла к уху руку с оттопыренным мизинцем и большим пальцем. Просила позвонить. Я согласно закивала.
— Врать нехорошо. — Фраза была выговорена со знакомой интонацией. Сколько раз я ее уже произносила в адрес Макса. Пришло время этим словам вернуться, но уже в мой адрес.