Она взлетела, как самая громоздкая на свете, самая неприспособленная для полета летающая тарелка, и тяжело ухнула вниз, с лязгом ударившись о край дальнего контейнера.
— Ложись! — заорал Старик, падая.
Раздалось глухое: «БУХ!».
Они не видели, как крышка свалилась прямо на «детонатор» и начала плавиться. Аномалия загудела, съежившись в раскаленно-красный шар, — и взорвалась.
Крайний контейнер, отозвавшись низким гудением, будто по старому колоколу врезали ломом, повалился на соседний, толкнул его, тот тоже упал, за ним третий… Верхушка последнего врезалась в основание железного короба, на котором распластались сталкеры, и повалила его в Жгучее озеро.
Контейнер медленно опрокинулся в котлован. Пока он падал, Тимур со Стариком попытались перебраться на боковую стенку, которой через пару секунд предстояло стать верхней.
На Свалке валялись среднетоннажные грузовые контейнеры морского типа — такие весят около трёх-пяти тонн, в зависимости от конструкции. Примерно четыре тонны железа обрушились в «жгучий пух», наполняющий котлован. От удара ржавый металл под сталкерами сломался, и они провалились внутрь.
Между торцом упавшего контейнера и берегом котлована с той стороны, где сидел кровосос, осталось расстояние в пару метров. Снорки во главе с вожаком заскочили на образовавшуюся переправу и помчались по ней. А контейнер начал погружаться в «жгучий пух».
Тимур с кряхтящим Стариком поднялись на ноги. «Пух» проникал внутрь через щели, шелестел и хлюпал. Быстрые тени снорков проносились вверху, тёмные силуэты перемахивали через дыру на фоне синего неба. Донеслось яростное уханье, звук удара.
Стало темнее. В дыру заглянул вожак, и в тусклых стеклах его противогаза отразились два обращенных вверх человеческих лица.
Они выстрелили одновременно. Пули попали снорку в морду и раздробили оба стекла. Вожак отпрянул, забился наверху, качая контейнер, и с шумом свалился в озеро. От толчка контейнер накренился, зачерпнув большую порцию «жгучего пуха».
Старик присел, сцепив руки перед собой, приказал:
— Лезь, потом мне поможешь!
Тимур встал на сложенные вместе ладони, вцепился в край дыры и, подтянувшись, выбрался наверх. Вся стая уже была на берегу и дралась с кровососом — снорки наскакивали на него, как борзые, обложившие медведя, а он тяжело крутился, одному на глазах Тимура сломал хребет о колено, другого схватил за голову и рванул так, что шейные позвонки наверняка превратились в кашу.
Тимур улёгся на контейнере, свесившись вниз, протянул руку. Подпрыгнув, Старик вцепился в ладонь, перехватил за локоть… Он был тяжёлый, как якорь океанского лайнера, у Тимура перехватило дух, болезненно хрустнуло в плече. Он потащил, зажмурившись и сжав зубы. Прямо за спиной раздался стук. Не отпуская Старика, Тимур рванул «беретту» из-за ремня и кое-как повернул голову, отведя назад руку с пистолетом.