Вдавив педаль акселератора в пол, он взлетел на возвышенность. По обеим сторонам улицы выстроились большие ухоженные дома. Из-за обилия солнца и роскошных особняков восточное побережье Цюрихского озера прозвали «Золотым кварталом». На пригорке он увидел дом своей жертвы, построенный в стиле французской усадьбы и окруженный со всех сторон заснеженным садом. Машина сбавила скорость.
Проехав еще метров двадцать, он остановился под высокой сосной, выключил фары и посидел, прислушиваясь к урчанию мотора и бушующего за окном ветра, затем вынул из куртки серебряный портсигар, в котором лежали четыре изящные пули. На бронзовой головке каждой была выгравирована буква «X». Тонкие пальцы выложили пули в ряд на центральной консоли. Потом он снял с шеи фарфоровую капсулу, отвинтил крышку и принялся что-то тихо напевать на древнем забытом языке. По его подсчетам, он убил более трех сотен мужчин, женщин и детей. Из слов сложилась молитва, которая защитит его душу от духов загробного мира. Двадцать лет жизни наемным убийцей сделали его суеверным.
По очереди он опускал пули в сосуд, где они покрывались вязким, горько пахнущим составом. Сначала — молитва, затем — состав. Как профессионал в своем деле, он знал, что предосторожностей много не бывает. Слегка подув на каждую пулю, он зарядил магазин, вставил его в пистолет, проверил предохранитель и достал из кармана плотный саржевый мешочек, привязав его к пистолетной раме.
Выйдя из машины, он огляделся. Цепкий взгляд тут же схватил обстановку вокруг. Никого. Сегодня погода — его союзник. Ни один человек не рискнул выбраться из нужного ему дома. Половина десятого, а на улице — ни души.
Застегнув пальто, он направился к дому. Среднего роста, поджарый и узкоплечий, с падающими на воротник прямыми черными волосами, тонким, аристократическим носом и поразительно бледным худощавым лицом. Издалека казалось, что человек не шел по мостовой, а скользил над ней. Из-за смертельной бледности и почти бесплотного присутствия он и получил свою кличку — Призрак.
Подойдя к дому своей жертвы, он заглянул в окно, соседнее с входной дверью. Перед телевизором рядком сидели женщина и трое детей. Он замедлил шаг и успел разглядеть, что младший из детей — мальчик, темноволосый и такой же бледный, как и он сам, — сидел, обняв мать. Его сердце забилось сильнее. В голове, словно пойманная птица, которая рвется на волю и бьется в стекло, одно за другим пронеслись воспоминания.
Он отвернулся.
Убедившись, что вокруг по-прежнему тихо, человек перепрыгнул через невысокую проволочную ограду у лужайки перед домом и притаился за поленницей, сложенной у самой стены. Присев на снегу, он стал ждать.