Мухино чертовье (Логинов) - страница 3

Конец августа и сентябрь выдались нежаркими, за сутки дом успел выстыть, и Владлен Михайлович первым делом затопил плиту. Сберегая дрова, топил Владлен Михайлович древесным ломом, в изобилии валявшимся вокруг дома, а на растопку использовал старую дранку, охапку которой приволок от развалин весовой. Таким образом достигалась экономия, а в округе наводился порядок.

Пламя гудело, чайник на плите грелся, экономя газ, настроение было прекрасное, хотя обычно Владлен Михайлович не любил рано вставать.

Хотя чайник еще не закипел, оконные стекла быстро запотели. Владлен Михайлович распахнул фрамугу, чтобы проветрить комнату, а заодно выгнать на улицу сонных мух, рассевшихся на стекле. Мух в деревне Мухино и впрямь было изрядно, особенно сейчас, когда они потянулись из сентябрьской прохлады в теплый дом. Большую часть времени они смурно сидели на окнах, но порой начинали бешено и бессмысленно носиться под потолком, падать в суп и чай, что согласно народной примете обещает скорый подарок, путаться в волосах, по поводу чего иная народная мудрость утверждает, что человек этот умом не задался. Вообще крылатые мерзавочки, в честь которых была названа деревня, портили хозяину жизнь изрядно, о чем он умолчал, разговаривая в автобусе с незнакомым попутчиком.

— Помирать собираются, — сказала в ответ на сетования Голомянова его соседка Анюта, — вот и дурят, сердешные.

Мух, даже помирающих, было не жалко, и Владлен Михайлович боролся с ними как мог.

Из сумки, с которой ездил в райцентр, Владлен Михайлович извлек три желтых цилиндра, напоминающих ружейные патроны. Сорвал обертку, развернул медово-липкие ленты, одну за другой прикнопил их к потолку. Старые ленты, густо обсиженные еще шевелящимися мухами и трупиками их подруг по несчастью, осторожно снял, опустил в полиэтиленовый мешок и, скомкав, кинул в топку. Очень неаппетитное занятие, но уж лучше так, чем позволять мухам летать по комнате или травить их химической пакостью, которая не столько мух гробит, сколько человека. В таких делах Голомянов был специалистом и потому бытовой химии избегал.

Для огородника конец лета — пора отдыха. Июньские и июльские прополки закончены, овощ пошел в рост, теперь не трава его, а он траву заглушит. Только если очень дождливый год, в межгрядных ровках невесть откуда попрет мокрица и, если не выдрать ее немедля культиватором, может сгноить весь потенциальный урожай. Зато на мокрице хорошо настаивается гнилая вода, опрыскивать капусту от прожорливой гусеницы.

Огород у Голомянова был немалый, с весны его вспахали лошадью, содрав за работу триста рублей, и теперь городской пенсионер, выслуживший раннюю пенсию непорочной службой на вредном предприятии, стремился оправдать затраты, получив небывалый для средней полосы урожай.